Я вернусь
Шрифт:
— Она потеряла разум, — грустно констатировала Пилос. — Боюсь, уже ничего не поможет. Кор с ней носится постоянно, готовит лечебные настойки, много разговаривает, но всё без толку. Становится только хуже. Последние два анимама Эрода сама не своя: утратила речь, пускает слюни… Противно.
«Противно»… Слово эхом отдавалось в голове. Отложив миску с остатками еды, Шифра непроизвольно коснулась груди. Она никогда не забывала, как с самого первого анимама Эрода была добра с ней. Ухаживала, помогала советами, делилась едой в голодное время. Даже защищала от похотливых ухаживаний Коммититура, пока Гектор не образумил великана. Было больно видеть эти страшные изменения в седовласой. В груди противно защемило.
— Я не думала, что все так серьезно, — сказала Шифра.
— Никто не думал. Поначалу симптомы не проявлялись. Ну, знаешь, Эрода забывала, конечно, кое-какие мелочи, но этому никто не придавал значение. Первым забил тревогу Кор… Мне так его жаль. Он не хотел уходить с Гектором, боясь, что Эроде станет хуже. Он её так любит…
Чтобы не смотреть на седовласую, Шифра бросила взгляд на недостроенную мастерскую Терифа. Кирпичи валялись у ближнего угла дома, отчего казалось, что стройка давно заброшена, ведь Гектор во всем любил порядок.
— Мне надо идти, Пилос.
Она чувствовала себя усталой и брошенной.
— Хорошо, Шифра, будь осторожна.
— Буду. И вы тут аккуратнее. Смотрю, главный вход открыт. Гектор приказал?
— Нет. Энтри за главного, пока ребята ушли к расщелине. Он и решил, что, если на них нападут червивые, то они смогут спрятаться в Доме.
— А сами не боитесь атаки?
Пилос лишь пожала плечами.
Внезапно раздался страшный грохот, а в пещере, жаркой и наполненной запахами каленого железа и пота, повеяло холодом. Шифра вскочила, готовая отражать атаку червивых. Время шло, шум затихал, но ничего не происходило.
— Гектор! — только и выкрикнула Пилос. Её глаза неестественно блестели в свете яркого пламени жар-камня.
Она вырвалась вперед. Сердце бешено молотилось о клетку ребер; легкие жгло расплавленной болью; зверски болела поясница. То и дело приходилось смахивать пот с глаз. Шифра не останавливалась даже в труднопроходимых пещерах, полностью доверившись мышечной памяти.
«Только бы успеть, только бы успеть», — безостановочно крутилось у нее в голове.
Наконец, она нырнула в нужный канал и остолбенела. Не сразу сообразила, что видит над головой россыпь звезд. Это было невообразимо прекрасно. Наверное, сто миллионов колких точек горели над полосой неба, заливая расщелину холодным и страшным серебряным светом. Позже, намного позже, Шифра винила себя за то, что первым делом любовалась космической красотой, а не бросилась спасать людей. Но сейчас она не могла оторваться от звезд.
Простояв несколько бесконечно долгих мгновений, Шифра не без труда переместила взор вниз. Мощные лучи света, падающие с неба, дробились в тысячах ледяных глыб, переламывались и отражались. На всю ширину расщелины не было ни единого свободного клочка земли. Шифре даже показалась, что перепутала место и наткнулась на другой проход, но, зацепившись взглядом за металлические блоки на каменной стене, поняла — ошибки быть не могло.
«Что здесь случилось?»
Она шагнула вперед, боясь вздохнуть. Не верилось, что все эти глыбы льда, долгое время прятавшие расщелину от поверхности, в один миг рухнули и погребли под собой людей. Такого просто не могло быть. И лишь спустя десять ударов сердца поняла, что, вероятно, ей никогда не спасти Гектора. Даже если попытаться расплавить одну громадину, понадобится уйма времени.
Всюду вместо привычного камня блестел лед.
«Это невозможно».
Шифра целеустремленно двинулась вперед. Ей на плечи упало несколько снежинок и тут же испарились, оставив после себя лишь капли. Она поежилась от холода. В расщелине и раньше было морозно, но сейчас… Она пожалела, что не догадалась прихватить с собой теплую одежду.
— Эй! Здесь есть кто-нибудь живой!
Тишина в ответ.
Вдруг в тени крупной глыбы что-то показалось. Вроде человеческий силуэт. Стараясь не обращать внимания на холод, Шифра побежала по льдинам.
— Эй! Я здесь! Подожди меня!
Но путь ей преградила ступенчатая торосная гряда высотой несколько эмиолиусов. Как ни старайся — не заберешься. Пришлось вернуться к проходу. Силуэт в тени по-прежнему не шевелился. Шифра не сразу сообразила, что, скорее всего, перепутала глыбу с человеком. Накатила злость.
«Я должна освободить Гектора и остальных! Должна! Думай, думай, тупая голова!»
Она не могла отделаться от образа задыхающегося Гектора, раз за разом возвращавшегося к жизни.
Бесконечный замкнутый круг боли.
Прогнав видение, Шифра схватилась за ближайшую глыбу и попыталась поднять её. От усилий покраснело, напряглось лицо, вздулись жилы. Челюсти были сжаты.
Тщетно.
Тогда она прислушалась, стараясь уловить хоть единый намек на место, где погребены люди.
«Успокойся, идиотка! Включи логику. Все должно быть просто и понятно. Ну же! Когда случился обвал, где могли находиться люди? Конечно возле блоков! Там и надо искать ребят. Решение простое, как видишь. Не отключай голову. Не позволяй страху управлять собой. Ты уже это проходила! Не повторяй ошибок».
Остановив взгляд на ближайшем блоке, Шифра прикинула, сможет ли добраться до места. Вроде ничего сложного. Поправив заплечный мешок и глубоко вздохнув, она прыгнула на ближайшую глыбу, вскинула руки, пытаясь удержать равновесие. Затем носком правой ноги коснулась следующей глыбы, перенесла вес. Раздался предательский хруст.
«Ты сможешь, давай».
Шифра доверилась инстинктам, позволяя телу самому двигаться в нужном направлении. Сломанный блок становился всё ближе и ближе. Уже можно было разглядеть измазанный грязью кружок металла и оторванную бечеву, похожую на двух закрученных серых червей. Иногда приходилось замирать, вслушиваясь в тишину ночи, нарушаемую лишь воем ветра.