Чтение онлайн

И он, как только смог, первым делом конечно же помчался на киностудию.

На площади перед проходной, разыскивая место на автостоянке, Юрий вдруг заметил в зеркале заднего вида знакомый ему черный джип, который тогда преследовал его с Ликой.

Прижавшись к бордюру тротуара, затаившись между машинами, Гордеев наблюдал за таинственным, грозным джипом и был необычайно удивлен, когда увидел, что джип совершенно свободно, даже не предъявляя пропуска, проследовал на территорию студии.

Юрий выскочил из машины и бросился к проходной.

К счастью, вахтерил старый знакомый.

– С праздником! – на бегу крикнул ему Юрий.

– С каким? – опешил вахтер, посторонившись.

– Ну... Если твоя вахта, значит, на носу праздник!

Вахтер рассмеялся и махнул вслед Гордееву рукой.

На главной площади киностудии перед административным корпусом черный джип еще кружил в поисках места для парковки.

Гордеев поднялся по ступеням к парадным дверям корпуса, чтобы сверху получше рассмотреть, кто же?.. Кто приехал?

Наконец джип встал.

С невидимой, дальней стороны хлопнула дверца, и из-за машины... Гордеев не верил собственным глазам! Он мог бы ожидать кого угодно, только не...

Из-за машины появилась Лика! Она, не оборачиваясь, быстро пошла мимо Гордеева к производственным корпусам, наверное в актерскую третьего павильона. И Юрий рванулся было окликнуть ее, но что-то задержало его, какое-то ощущение тревоги, предчувствие. И тут он увидел, как с водительского места черного джипа вылез сам Вадим Викторович Локтев!

– Юрий! – Локтев, видимо еще из машины приметивший Гордеева, обрадованно помахал адвокату рукой. – Как хорошо, что вы здесь. Я вам с утра не дозвонился. А сейчас у нас очень важная встреча. У вас есть время?

Они поздоровались, пожав друг другу руки как ни в чем не бывало.

По пути в кабинет Локтев второпях ввел Гордеева в курс последних новостей:

– Пока вы путешествовали, у нас тут кое-что произошло. Ну, во-первых, наши спонсоры, с которыми мы с вами, казалось бы, так хорошо договорились, несколько изменили свои притязания. И теперь согласны только на финансовое участие. Деньги дали – долю в прибыли получили. Все их устраивает. Сегодня они приедут подписывать договор.

– С кем?

– Тут самое интересное. Татьяна, видимо, и не собирается возвращаться до завершения картины. Она, похоже, надеется перехватить весь проект на стадии реализации, то есть на продаже и прокате. Там она перекроет кислород. Готовится основательно. Пока мы тут, как дурачки, будем поливать огород и выращивать... Плод ей на продажу.

– Но вы же заканчиваете монтаж?

– Безусловно! Однако на картине «Отелло», фрагменты которой вы недавно видели, произошло нечто ужасное.

Вадим Викторович открыл ключом дверь кабинета, и они оказались в просторном наисовременнейшем офисе.

– Что случилось? – нарочито встревожился Гордеев, про себя решая более важную проблему – как бы поскорее отвязаться от него и незаметно повидаться с Ликой? Хоть на полчасика! А уж потом можно было бы и поговорить. О любых – таких насущных, таких неотложных делах.

– На нашу картину нагрянула проверка! По всем статьям! И везде обнаружились страшные ужасы! Оказывается, Татьяна Федоровна – мошенница. На нее заведено дело. Теперь картина полностью и безвозвратно закрыта. И все имущество, приобретенное для производства, пошло в уплату долгов картины киностудии. По цехам. Кому стулья, кому телевизор, кому компьютер, кому факс... Но это крохи. Потому что огромные суммы повисли в качестве долгов перед вкладчиками, спонсорами. Но и тут наша родная студия пошла навстречу. Приложив огромные старания, дирекции и представителям Госкино все-таки удалось кое-что сделать.

Вадим Викторович сделал внушительную паузу. Гордеев старательно отыграл интерес, взволнованность, нетерпение. Видимо, режиссеру понравились актерские способности адвоката. И он с удовольствием продолжил:

– Ценою невероятных усилий! Им удалось организовать новую производственную структуру, которая и взяла на себя ответственность за все долги картины «Отелло». Все долги. И полномочия. Конечно, придется пойти на некоторые уступки. Во-первых, изменяется художественная ткань произведения, меняется концепция. Это долгий и сложный разговор. Но... Это будет уже совсем другое. Нечто еще невиданное и неслыханное. Хотя, конечно, будет необходимо провести еще пару съемочных смен в павильоне. Благо его еще не разобрали. И что больнее всего, полный перемонтаж! Переозвучка. Под обновленный сценарий. И, как вы уже догадались, будет новое название. Объявлен конкурс. Если хотите, примите участие. Назначен крупный приз!

– Великолепно! Значит, наше гражданское дело закончено?

– Не совсем. Мне бы хотелось избавить вас от необходимости возвращать аванс. И я хочу предложить вам должность юриста на картине. Специалиста по авторским правам. В нашем новом коллективе мы хотим сделать все грамотно и безупречно. Нужно подготовить и подписать все договора. Беретесь?

В этот момент зазвонил телефон. Локтев переключил его на селектор, и прозвучал знакомый голос Нюши:

– Вадим Викторович. Мы тут расписали две кассеты. Принести или вы тут на экране просмотрите?

– Сейчас мы зайдем. Подготовьте кассеты, монитор и все там, как надо. Мы будем смотреть одни. – Он выключил селектор и снова повернулся с Гордееву. – У нас с вами назревает еще одно важное дельце. Не изволите ли обсудить кое-что неожиданное? Заодно и посмотрим?

Вадим Викторович не спеша поднялся.

Сердце Гордеева встревоженно заколотилось, и он почувствовал, что щеки наливаются румянцем.

«Вот оно», – обреченно подумал он и поднялся вслед за хозяином кабинета. Вздохнул и сказал, как в старинных благородных романах:

– Я к вашим услугам.

Они прошли по коридорам, каждый думал о своем, каждый готовился к разговору.

В монтажной комнате все было заботливо подготовлено для просмотра. На монтажном столе светился экран монитора, видеомагнитофон мерцал цветными цифрами. На столике в углу чайные чашки, ваза с печеньем.

– Сперва поглядим, – Вадим Викторович указал Гордееву на мягкое кресло, а сам сел на вертящийся стул перед монитором и положил руки на панель управления. – Тут не по порядку развития сюжета. А по объектам. Девочкам так удобнее расписывать. Это такая наша киношная технологическая необходимость. Для последующего монтажа. Текст, естественно, еще только пишется.