Я – Стрела. Трилогия
Шрифт:
— Точечный пробой, — все-таки ответил Камачо, — самое страшное — это то, что ты уже видела. Скоро все опомнятся.
Он уже бежал по деревянным мосткам порта, все ближе к странным плоским кораблям, к которым я вчера так и не решилась подойти ближе. К краю, за которым плескался Хаос.
Здесь, в изогнутой месяцем бухте заканчивалась твердая земля и начиналось переплетение мосточков.
— Зови ее, — меня поцеловали в висок и поставили на ноги.
— Я…? — недоговорила я.
— Да.
Эм. Неожиданно, но тянуть я не стала.
— Яя! Яечка!
— Пошли поближе.
Нобиль легко пробежался по тонкой доске, опасно захрустевшей под его весом. И спрыгнул на палубу небольшой лодчонки, чудом удерживающейся на полупрозрачном облаке… из ничего.
Я шало глянула вниз. Мама дорогая! Что-то клубится, но больше всего это похоже на пропасть наоборот. Будто не вниз смотришь, а на предгрозовое небо.
— Рай, а на чем корабли стоят? — голос прозвучал хрипловато.
— На море Хаоса. Видишь туманную взвесь? Чем дальше от Осколка, тем ее больше. В некоторых местах, говорят, трудно становится дышать. И, конечно, быстрее проявляются искажения… Стелла, соберись. Я не смогу тебя сюда перенести, настил может не выдержать. А времени нет…
Разговорами и вопросами не удалось сильно отсрочить неминуемое. Я шумно выдохнула, решительно завязала под грудью обрывки рубашки наподобие узкого лифа. Особо уже ничего не скрывает, но и плевать. Встала на четвереньки и — поползла.
Человек я не гордый, но опасливый. А моментами и трусливый. Особенно когда жизнью приходится рисковать не ради идеи или важной цели, а просто так.
Это Камачо тут за год привык с жердочки на жердочку прыгать, а я…
На середине пути пришлось лечь и обнять доску.
— Скоро за нами придут, — предупреждающе сказал Райден. — Корабли — уже не земля Осколка, но Лорд Вейрен точно знает, где нас искать. А если лайгер поднял Акосту…
И словно в подтверждении его слов со стороны замка раздался вой.
— Стелла, — пожалуй, я впервые в голосе Скалы услышала эмоциональную озабоченность. Если он начал волноваться, точно следовало поторопиться. — Еще немного… А когда ты доберешься сюда, увидишь свою Яю.
— Яю? — жалобно переспросила. — Где?
И внезапно ее увидела. А что, мне и лодка не понадобилась.
Яичница завязла в чем-то белом и облачном, она почему-то скромно молчала, только несчастно моргал глаз. То, что удерживало тисками, показалось мне живым…
— Эй, — рыкнула я. — А ну отпусти мою подругу, а то…
— Бездна, — выругался Камачо, — не так надо…
А я уже свесилась по пояс с доски и, наплевав на все свои дурацкие страхи высоты, пыталась достать рукой для несчастной моей девочки.
Нечто непонятное скрутило белые объятия еще крепче, не желая отдавать. Яя пискнула, и я не выдержала.
Заряженная от Камачо на два контура, перенервничавшая и злая, я от души шуранула чуть ниже пленницы выжигающей руной. Получи, Хаос, в подбрюшье! Здесь нет зрителей, и никто не узнает об использовании пси-энергии.
Скорее почувствовала, чем услышала — толчок, волну ветра. С некоторой паузой внизу раздалось глухое «БУМ!» И доска вместе со мной, горемычной, подлетела в воздух.
Рывок. Доску, буквально из воздуха, выхватил Райден, провернув на себя. Одна из плетей его темного контура неожиданно стала плотнее и резко дернула меня за шкирку.
Пол-е-ет.
Прищуренные глаза нобиля за забралом доспеха. Серое небо. Все мелькнуло и завершилось толстыми бревнами палубы корабля. По-моему, при ударе я себе что-то поломала. Хорошо бы не нос… Но искрило так, словно стесалось пол-лица точно.
Стеная, несчастная и побитая, я приподнялась на четвереньки и замерла.
За бортом, там, где начиналось чистое море Хаоса, поднималось нечто. Огромное и живое. До нашего прихода оно тихо сидело под настилом, но после моего удара вынырнуло, ужасая размерами.
Прижавшаяся к борту соседняя небольшая лодчонка жалобно хрустнула, разлетелась на щепки и рухнула вниз. Нашему кораблю тоже приходилось несладко. Он отчаянно раскачивался.
А монстр… запищал режущим противным голоском. И открыл… один глаз. Примерно с меня размером.
Один, мать его, желтый глаз с длинными черными ресницами.
— Ме-мелаган? — прохрипела я, потеряв от неожиданности голос.
— Ездовой трок. По-местному, — тихо сказал Камачо, медленно перебираясь по палубе. — Существо мирное, даже туповатое. Пока не разозлить.
Трок, он же — мелаган, словно почуяв, что говорят о нем, снова запищал до звона в ушах.
Неприятно, конечно, но с таким тембром, братец, пугать ты не мастер. Кроме размера пока ничего страшного. Слишком смешно в сравнении в общим слоновьим объемом звучал голосок.
А вот по-прежнему сжатая в его объятиях Яя меня беспокоила. Ну как эта детина примет ее за самочку и решит размножаться. Если учитывать их разницу в размерах, моя предполагаемая ночь с Акостой, которой так пугали в замке, покажется цветочками.
Рывком я поднялась на ноги и яростно воззрилась на похитителя.
— Спокойно, — тихо проговорил Камачо. — Стелла, на тебя начинает влиять Хаос, не давай ему волю.
Он протянул руки к троку и мягко зацокал, зашипел, словно уговаривая домашнее животное. Троку услышанное понравилось, он жалобно запищал и ткнул белым отростком в мою сторону. Дескать, вот это — плохое, обидело, примите меры.
И это незатейливое движение кое-кому развязало язык.
— Хаос тебя задери! — завизжала до сих пор молчащая яичница. Щупальце, закрывавшее ей рот, сейчас показывало на меня. Теперь Яя могла говорить, а ей было что сказать этому миру и другому мелагану. — Чтоб тебя, сволочь жирная, по всему Хаосу развеяло, чтоб у тебя глаз ослеп, чтоб все зубы выпали! Выпусти меня!