Чтение онлайн

Симона же была одной из первых бессмертных: она была живым напоминанием того, что когда-то люди не были так идеальны. Ее нос был чуть длиннее, чем привычная норма, а глаза слишком глубоко посажены. Хотя внешность сейчас не играла уже никакой особенной роли, разве что по отдельным таким чертам можно было определить возраст собеседника.

Эдвард был таким же занятым, как и она сама. Сегодня у него была конференция, на которой они разбирали очередной проект по очистке самых глубоких впадин океана.

– Как прошла твоя конференция?

– Чудесно, просто чудесно, – воскликнул он, отрываясь от телефона и поворачиваясь к Симоне. – Как ты, все в порядке?

Симона кивнула и без особого интереса скользнула взглядом по экрану, однако фраза зацепила ее взгляд и она нахмурилась.

– Крысятники? Серьезно? – недовольно проговорила она. – Кто у вас использует такие уничижительные термины?

– Григорий, – ответил Эдвард и покачал головой. – У нас важная дискуссия, и нет сил спорить еще на эту тему с ним.

Симона понимающе кивнула. Она как никто знала насколько тяжело пытаться убедить людей проявить эмпатию к смертным. Чаще всего собеседники злились, не понимая зачем обсуждать столь неважную тему, когда в мире полно намного более важных вопросов.

– Прости, мне жаль, что это расстроило тебя, – Эдвард внимательно посмотрел на Симону.

– Ничего, я понимаю. Главное помнить, что изменения начинаются с нас самих. Если мы с тобой продолжим называть смертных людьми, то и другие постепенно начнут.

Эдвард опять углубился в телефон в свою переписку. На лбу у него появились встревоженные волны. Так всегда бывало, когда он слишком озабочен каким-то делом.

Симона посмотрела на часы.

– Я поеду на прощальную вечеринку Эдит, буду поздно, – произнесла она, целуя Эдварда в щеку.

– Она всё-таки решилась? Ты грустишь?

Эдит была ровесницей Симоны: они вместе пережили зарождение нового мира; видели его развитие; и наблюдали как люди превратились в осмысленное общество, научившееся ценить многие вещи больше, чем себя. Они прожили прекрасную жизнь, и их объединяла крепкая дружба. Но сейчас Эдит чувствовала желание уйти. И Симона не могла ее осуждать.

– Триста лет – весьма продолжительный срок жизни.

Хомо сапиенс имморталис или селекционналы были бессмертны: они все еще могли умереть из-за несчастного случая или вследствие какой-нибудь новой неизведанной болезни, но, за исключением этих вариантов, могли жили вечно. Однако периодически бессмертные решались закончить свой жизненный цикл, особенно те, кто перевалил порог жизни в триста лет.

– Я буду скучать, – произнесла Симона. – Но я понимаю Эдит. Она говорит, что прожила уже больше жизней, чем могла мечтать когда-либо. И сегодня я намерена веселиться с ней до упаду, чтобы это прощание было хорошим.

– Признаться, я восхищён, – задумчиво протянул Эдвард. – Тебе не кажется, что люди стали больше бояться смерти теперь? Когда она перестала быть чем-то неизбежным?

– Возможно. Мне сложно ответить на этот вопрос. Я еще вижу столько возможностей перед собой, столько идей, которыми я горю и которые хочу воплотить.

– Да, столько не сделано, – пробормотал Эдвард, после чего разрядил обстановку шуткой. – Я еще даже не обедал сегодня. Как минимум, надо это успеть.

Симона рассмеялась, после чего поцеловала его на прощание.

– Мне пора, – она повернулась, чтобы уйти.

– У тебя еще будут выступления? – кинул Эдвард ей вслед, но Симона покачала головой и ответила:

– Не сегодня – завтра! Домой не успею – сразу туда.

У смертных сегодня был тот день, когда после школы они шли на пробное распределение работ. Такая оценка навыков смертных детей для будущей работы проходила раз в пару лет, и давала возможность подтянуть слабые места к выпуску из школы.

До распределения еще было много времени, поэтому Марго и Галишка, убедившись, что на этой неделе они не дежурные отправились в общий зал посмотреть речь Симоны по телевизору. В школе смертные дети полностью обслуживали сами: уборка, готовка, стирка и любые другие бытовые вопросы. Конечно, это не касалось самых маленьких детей, но Марго и Галишка уже были достаточно взрослыми, чтобы дежурить.

В общем зале сегодня набилось непривычно много школьников, даже несмотря на то, что только здесь был телевизор. А все потому что сегодня был Большой день. Даже смертные понимали, что это большой шаг вперёд и в будущее, и хотя они никогда не смогли бы стать частью этого будущего, им все же нравилось чувство причастности.

Девочки сели на свободное место и с сожалением поняли, что успели только на самый конец речи Симоны. Она как раз закончила подробное представление экспедиции "Новый мир" и уже уходила с трибуны.

Марго нагнулась и на ухо Галишке горячо зашептала.

– Эта экспедиция просто нечто, да?

– По мне так страшновато, – отозвалась она. – Ты навсегда будешь оторван от своих друзей.

– Друзей! – воскликнула громко Марго, отчего на нее зашикали. – Много их у нас с тобой? К тому же всегда можно найти новых. А вот шансы на нормальную жизнь на дороге не валяются.

Галишка покачала головой. Марго очень легко загоралась новыми идеями, ей не сиделось на месте, и просто повезло, что за ней еще ни числились штрафные очки.

За каждым из смертных был закреплен личный рейтинг, так называемая “шкала успеха”. Туда зачислялись все баллы, полученные в школе, вычитались также баллы за любые нарушения. После окончания школы этот же рейтинг продолжал работать в повседневной жизни. Чтобы получить работу, нужно было иметь достаточное количество баллов. И если вдруг не доставало баллов, то можно было стараться заработать еще к распределению работ в следующем году.