Чтение онлайн

— Нет? Вы уверены, мисс Бряк? Мне кажется, у Вас есть что-то, что нас заинтересует, — мужчина дотрагивается рукой до моей щеки, на которой ещё виднеется шрам от пореза, ласково поглаживает, ждет от меня ответа. Дергаюсь от этого прикосновения, отрицательно качая головой. Даже если бы я что-то знала и сказала бы им, они бы ни за что не выпустили меня отсюда. Какой смысл?

— Нет, — голос дрожит, выдавая меня с головой. А что тут, собственно, скрывать? Он и так знает, что я его боюсь. Видит этот страх в глазах, когда каждый день приходит ко мне. Он даже как-то сказал, что я похожа на загнанную в угол лань, которую окружила стая кровожадных волков. Верное, кстати, сравнение.

Пощечина, довольно неожиданная, отдается такой привычной болью в голове, ставшей уже моим каждодневным спутником. Звук удара эхом разносится по помещению, улетая куда-то в узкий коридор. Вскрикиваю, хватаясь за щеку, зажмуриваю глаза, стараясь не показать слез, готовых вот-вот вырваться из глаз.

— Врешь, — эта странная особенность переходить резко на «ты» поначалу меня удивляла. Теперь же, проведя здесь достаточное количество времени и получше «познакомившись» со своим палачом, она кажется правильной. Кажется, я начинаю сходить с ума. Давно пора. — Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому.

Гадкая ухмылка, порция ударов, приходящаяся куда угодно, крики, до краев наполненные отчаянием, становятся моими спутниками на ближайшие пару часов. Опять. Сознание, ещё не покрытое пеленой обреченности, так не вовремя подсовывает воспоминание о моём последнем разговоре с Эбернети. О его словах, сказанных с щемящей душу нежностью, с крупицами любви, вселяющих слишком шаткое ощущение покоя.

Соврал, бросил, оставил на произвол судьбы, улетая куда-то далеко вместе с Хевенсби, не думая, наверное, обо мне. Обидно, но это правда. А ведь я думаю о нём каждый день. Ведь он единственный, кто не дает мне съехать с катушек.

***

Капельки засохшей крови, узкой струйкой ведущие к стене, ярким пятном выделяются из всей этой серой картины, а я цепляюсь за них мутным взглядом, не смыкая век. Спина, с совсем новыми ранами, жжет, рассылая волны боли по телу, к самым кончикам пальцев. Мне бы прилечь сейчас, хотя бы на бок, но я не могу. Сижу в одном положении, вцепившись руками в грязные, спутанные волосы, покачиваясь из стороны в сторону. Со стороны я похожа на сумасшедшую женщину, но это не так. Я всё ещё в трезвом уме, помню все важные события, что когда-то происходили со мной. Надеюсь, что не забуду.

Шаги, которые я улавливаю ещё вдалеке от своей камеры, заставляют меня вздрогнуть, испуганно уставиться на дверь, прекратить эти глупые раскачивания. Опять он? Неужели ещё не наигрался? Неужели он не может оставить меня в покое? Я всё равно ничего не скажу, ведь ничегошеньки не знаю о Революции и местонахождении Тринадцатого дистрикта. Они это поняли давно, но продолжают меня пытать, пытаясь заставить меня говорить. Может, им просто нравится слушать крики людей?

— Она здесь, — мои глаза расширяются от этого голоса, напоминающего мне кого-то. Я ведь его уже слышала. Вот только где? Звук ключа в замочной скважине, противный скрип, а потом я вижу серые глаза, в которых плещется страх и неверие. Не ожидал? Не верил, что я выживу?

— Эффи… — тихо, на выдохе. Громко всхлипываю, утыкаясь головой в ободранные колени, выпуская наружу всё, что скопилось за долгое время прибывания здесь. Хеймитч подбегает ко мне, крепко обнимает, раскачивает, как маленького ребенка, целует в макушку. Громко и надрывно реву, вцепившись грязными пальцами в его кофту. Он пришел. А я уже и не надеялась. — Тише, родная, всё хорошо. Я здесь, пришел тебя вытаскивать отсюда. Ну же, успокойся, — сбивчивый шепот куда-то в макушку вызывает новую порцию слез. — Я рядом, принцесса. Теперь я не брошу тебя. Обещаю.

***

Серое, налитое свинцом небо накрыло Двенадцатый тяжелым покрывалом, роняя редкие капельки дождя. Узкая тропинка, уходящая за окраину Шлака, укрыта пёстрым ковром осенних листьев, приятно шуршащих на резких порывах ветра. Деревья, ещё не все скинувшие свою листву, возвышаются надо мной безликой стеной, провожают меня к нашему месту. Небольшая полянка, чем-то напоминающая Луговину, встречает меня тишиной, сопровождающей меня уже последние два года.

— Привет.

Холодный поток ветра, срывающий листья с высокого дуба, стоящего на краю, бьет в лицо. Молчание, повисшее здесь уже давно, вонзается в грудь маленькими иголками горечи и обиды. Хмурюсь, поправляя серый шарф.

— Я скучала.

Опять молчишь? Ничего, я привыкла уже. Привыкла к таким вот каждодневным диалогам и одиночеству, ходящему за мной по пятам. К угрызению совести и самоедству, к осознанию вины, ставшей для меня слишком неожиданной. Я ожидала чего угодно, но только не этого.

— Прости меня, — голос становится будто и не моим совсем, хриплым и плаксивым. Обреченным.

Одинокая капля дождя падает мне на нос, прокладывая дорожку вниз, к губам. Не обращаю на это внимания, сосредоточившись на своих словах. Повторяющихся изо дня в день, вызубренных уже наизусть. Ничего другого я не могу сказать.

— Я не хотела, чтобы так всё получилось, — слезы медленно текут из глаз, прокладывая соленые дорожки по щекам. Вытираю их одной рукой, подходя ближе. — Ты ни в чём не виноват, — голос понижается до шепота, заглушаемого завыванием холодного осеннего ветра.

Желтый дубовый лист, сорвавшийся с нижней ветки, медленно опускается вниз, падая на тяжелый серый камень, цветом напоминающий твои глаза. Такие родные и заботливые, любящие, очень похожие на расплавленное серебро. Незабываемые.

— Ты обещал, что не бросишь меня, — отчаяние наполняет меня до краев, готово вот-вот вырваться из меня очередной истерикой, выплеснуться в окружающий мир. Как бы сильно я этого не хотела, но этого не произойдет. — Обещал, что будешь рядом. Соврал.

Подхожу ближе к надгробию, смахивая пожухлый листочек. Руки дрожат, когда я провожу кончиками пальцев по его поверхности, останавливаясь на очень знакомом имени, выгравированном светлыми буквами. Твоём имени.

— Почему ты бросил меня? — вопрос, на который я знаю ответ, но боюсь о нём даже подумать. — Почему ушел?

Громкий раскат грома, яркая вспышка молнии и удивительно сильный ливень обрушиваются на наше место пугающе-злой стеной. Молчу, сглатывая неприятный ком в горле, вытирая бегущие по щекам слезы.