Я родилась пятидесятилетней. Книга вторая

Жизнь—это не прямая, ведущая вверх или вниз,

а какая-то более сложная и неправильная линия:

зигзаг, штопор, порой просто какие-то каракули.

А иногда ты добираешься до того момента в жизни,

когда тебе казалось, что дальше только конец,

а оказывается, что это новое начало.

Энн Тэйлер, «Лестница лет».

Белла

Приехала я совсем поздно. Пикап, наверное, после короткого застоя всё же решил обидеться на меня. Странные шумы на половине дороги заставили меня сбросить скорость до минимальной и молиться богу Шевроле и матери его Бензоколонке. Доехала я, видимо, на одной искренней вере. До этого мне позвонил несколько раз Бо, беспокоясь, не случилось ли что. В конце концов он просто набрал мой номер и не заканчивал разговор до самого Форкса под предлогом помощи в приготовлении домашнего бульона. Посмотрим, что он приготовил там со мной на проводе. Пару раз я слышала, как что-то на том конце гремело и падало, создавая помехи.

Также звонил Майк, спросить, нужно ли за мной заехать завтра утром. Я попросила забрать меня от Квонов часов в десять. Кажется, Ньютон не поверил, что я ночую у Бо. Думает, я просто домашнее задание парню утром завезу…

Ну-ну…

Глаза слипались от усталости.

Сначала Эрик, потом многочасовая поездка…

А завтра день обещает быть таким же насыщенным, как и прошлые выходные. Я ещё ни разу не ездила в Сиэтл для подобных прогулок. Наверное, дело было в отсутствии нужной компании. Завтра после тира я планировала обойти этот город вдоль и поперёк, фотографируя, заглядывая в уютные кафе типа первого Starbucks, и просто натыкаться на новые лица этого мегаполиса.

Квон встречал меня у подъездной дорожки, в шутку сигнализируя мне старыми маленькими флажками.

Посадка прошла удачно.

— Ну, наконец-то! — парень помог мне выйти из машины.

Я с удовольствием хрустнула шеей. Спина почти отваливалась, а плечо страшно ныло. Кажется, я поторопилась с нагрузками на руку.

— Как бульон? — у меня было серьёзное желание быстренько выпить полезного и лечь. Куда угодно. Возможно, даже сразу уснуть.

— Какой бульон? — Квон пошутил явно не вовремя.

Не отвечая, я вручила ему два ведра попкорна: солёный и карамельный, как заказывал.

Бо посмотрел на строгую и голодную меня и понял, что время подколов может вернуться только после ужина.

— Ладно-ладно, без шуток, он удался. Ты слышишь по моему голосу, что это зелье уже начало действовать на мой больной организм?

Надеюсь, что на мой организм оно подействует так же волшебно. Зайдя в дом, я зачарованно пошла на запах.

Догадливый Квон тут же налил мне тарелку, посыпал зеленью и вручил ложку.

Ты ж моя прелесть!

Наевшись, я откинулась на стул, поглаживая увеличившееся пузко… Счастье есть, когда можно вкусно поесть.

— Спасибо! — я вспомнила про спонсора сегодняшнего ужина и с одобрением посмотрела на улыбающегося Бо.

— Не за что… Ты знаешь, это удивительно приятно, — он чуть покраснел и отвёл взгляд.

— Что именно?

— Смотреть, как девушка ест. Чувствуешь себя каким-то дремучим охотником-добытчиком. Как будто притащил ей тушу мамонта и видишь, что шаманил не зря. Может, за это отвечает страшно древний ген?

— Не знаю, в любом случае, ген замечательный, — мысли текли вяло, глаза закрывались, но я боролась с сонливостью:

— Что будем смотреть?

— Ты смотрела «Улыбка Моны Лизы»?

— Успела лишь на концовку и мало что поняла… — призналась я.

— Попытка номер два или пойдёшь спать?

Соблазн был велик, но я согласилась на фильм. В комнате парня был отдельный телевизор и даже стоял новёхонький проигрыватель. Бо с такой гордостью скормил последнему диск, что я подумала, что гордость за технику — тоже своеобразный мужской инстинкт. Раньше были топорики, теперь телеки и мобильники… Прогресс не стоит на месте.

Я плюхнулась на кровать и ленивым взглядом прошлась по заставленной комнате. На полочке возле кровати притаились пара книг с отвёрнутыми от меня корешками. Рядом стояла тарелка с яблоками, одно из которых я тут же приватизировала, впившись в него зубами. Стол, заваленный красками, ручками и карандашами. Небольшая доска, на которой мелом были написаны разнообразные цитаты, в одной из них я узнала слова Мартина Лютера: «Спокойствие — сильнее эмоций. Молчание — громче крика. Равнодушие — страшнее войны».

Я не успела спросить причину появления этой цитаты на доске, так как Квон с разбега упал рядом со мной на кровать, вытянув длинные ноги. Взяв мою руку, он беспардонно укусил яблоко, не отрывая взгляда от картинки начавшегося фильма. Я смотрела на этого храбреца в обалдении и не понимала, откуда что берётся и куда делась его привычная стеснительность.

Почувствовав мой взгляд, Бо усмехнулся, не отрываясь от телевизора:

— Ты взяла последнее красное яблоко, Белоснежка. Ничего личного, просто они тоже мои любимые.

Чему я, собственно, удивляюсь?

Где-то на первом уроке Джулии Робертс я провалилась в сон, забыв, что мне постелено на диванчике в гостиной…

Проснулась я из-за того, что солнечный лучик нагло щекотал мой нос и слепил сквозь закрытые веки. Попытки отвернуться и спрятаться лишь прогнали ускользающий сон, так что я быстро прошла все четыре стадии, после которых происходит принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия, но потом вспомнила, какой чудесный день сегодня обещает быть, и смирилась.