Я не умею!

После того, как Бог Омм завершил великое творение Пангеи, он решил уйти творить новые миры.

Перед тем, как покинуть Пангею навсегда, он захотел поделиться Искрой Творца, своей Магией с созданными им детьми Пангеи, чтобы они ухаживали за ней и жили в мире и согласии.

Бог Омм позвал всех своих детей — эльфов, людей, гоблинов и гномов, — чтобы между ними разделить Искру.

Первыми на зов Бога откликнулись лесные эльфы. Им Бог Омм дал больше всего магии, наказав при этом следить за растениями и животными Пангеи. С той поры нет равным эльфам в магии Жизни. Поблагодарили эльфы Омма за столь щедрый подарок и, откланявшись, ушли в свои леса.

Потом пришли к Богу Омму люди из равнин. Бог решил подарить им стихийную магию, чтобы они могли поливать дождями поля и ухаживать за урожаем. И повелось так с древних пор, что самые сильные стихийники рождаются только в среде людей. Поклонились люди Богу Омму и вернулись в равнины.

Следующими к божеству пришли гоблины из болот. Глянул Омм на них и увидел, какими у него они вышли неказистыми и некрасивыми. Чтобы скрасить их жизнь, подарил он своим созданиям магию иллюзии. И стали гоблины в Пангее самыми лучшими обманщиками. Восславили гоблины Омма и, вернувшись в болота, украсили свои дома.

Пора было уже Омму уходить, а его последние дети, гномы, всё никак не приходили. В своих подземных пещерах они просто не услышали зов бога. Разгневался Омм на гномов, и ту магию, которую он хотел передать им, передал в лежащий рядом камень, который тотчас ожил и также поблагодарил бога за дар. Так появились в Пангее тролли, которые ушли в горы, где среди камней им стало хорошо и уютно.

Хотел было Омм уже уйти навсегда, не оставив гномам ничего из своих даров, однако он был добрый и милостивый. Искры в дар своим непутевым детям у него не осталось, и Омм в качестве прощального подарка высек на камне в одной из темных пещер рецепт гномьего самогона. Нашли гномы этот камень и перепились. С той поры не найти в Пангее ни среди людей, ни среди эльфов собутыльника лучшего, чем гном.

— Бать, а оно нам надо? — в который раз я доканывал своего старика этим вопросом.

Тот, демонстрируя мне завидное терпение, выдохнул, причмокнул губами и завел уже знакомую мне шарманку:

— Ну вот смотри, Корр. У людей маги есть, — батя в перечислении начал загибать короткие мозолистые пальцы, — у эльфов есть, у гоблинов есть. Даже тролли могут хоть как-то повелевать своим братом камнем. Ну а чем мы, гномы, хуже их, а?

Так-то я своего старика понимал и был даже во многом с ним согласен. Гномы ни чем не хуже остальных рас в Пангее. Более того, они даже во многом лучше их, и последняя пару лет как окончившаяся война это доказала. Только вот почему именно я крайний-то? Больше нет молодых гномов, чтобы позориться?

— Корр, ты мой сын, королевский наследник. Лучшей кандидатуры просто не придумать! Только представь — ты будешь первым гномьим магом! Да о тебе легенды будут рассказывать!..

Тут, как говорится, старого опять понесло. Он начал мне вещать о том, что гномьи маги, мол, даже переплюнут эльфийских, о том, как я «еще стану архимагом и докажу и покажу всем и каждому»… Я слушал эту всю ерунду, а на душе была такая тоска, что хотелось просто убежать в далекие пещеры, и спрятавшись там, просто ждать, когда его «отпустит» эта блажь.

Блажь старика не отпускала, и чем ближе был назначенный день, тем настойчивее мне напоминалось, что из всего нашего гномьего народа я был выбран крайним для того, чтобы торжественно и официально опозориться, окончательно напомнив каждому, что гномы и магия несовместимы.

Вот когда мой отец, Корран Семнадцатый, впервые заговорил со мной о моём поступлении в магическую академию, я даже подумал, что он так шутит. Как сейчас помню тот день. Мы хорошо с людьми сторговались по последней партии камней, и домой я вернулся уставший, но довольный.

Только-только закончилась затянувшаяся никому не нужная война. Все — даже тролли — с удовольствием торговали, обустраивая свой быт. Дела наши явно шли в гору, и про себя я блаженно считал возможные будущие прибыли.

— Сын мой, подойди ко мне, — услышал я отцовский голос перед тем как прошмыгнуть в свою комнату.

Подошел. Встал перед королевскими очами.

— После войны всегда наступает мир, и на смену воинам приходят дипломаты. Я — плохой дипломат, но то, что я мог сделать, я сделал. Начинай собирать вещи — ты поступаешь в магическую академию.

Мой благостный настрой как рукой сняло. Ошарашенно уставившись на старика, я выпалил то, о чем подумал в первую очередь:

— Бать, я же ни фига не умею! Магия либо есть, либо её нет! Ей с детства учатся. Даже не каждая деревенская ведьма сможет поступить туда, а я гном. Гном! Ты забыл легенду о Великом Омме?

Батя на мои слова только махнул рукой, мол, легенды врут, а на то и школа, чтобы учиться. Тем более, как он сказал мне, место мне в академии уже куплено.

Куплено! Я как услышал об этом, чуть со стыда бороду не съел! Мой старик, небось, еще не хило драгоценных камней отсыпал, чтобы его отпрыск, гномий наследник, торжественно и на глазах у всех опозорился на всю Пангею! Тоже мне, успех в дипломатии! Там, небось, еще и обрадовались внезапной блажи короля гномов. Я-то после первых же публичных экзаменов по магии пролечу со свистом, а камушки у них останутся!

Чем дольше я слушал старика, тем поганее на душе мне становилось. Он распинался о том, что после войны в мирное время наверняка в академию отправят учиться своих наследников каждый из королей. Расписывал мне, что «мы все между собой подружимся» и после окончания академии наладим торговые связи и будем навещать друг друга в гости. Ну, ну… Видел я, пусть и издалека, на последнем из дипломатических приемов эльфийских королевских отпрысков. Я скорее с пещерной крысой дружбу заведу, чем с кем-нибудь из них!