Чтение онлайн

Генри провожает меня до машины, нежно касается губами тыльной стороны ладони и говорит тихо, глядя прямо в глаза:

— Спасибо за чудесно проведённое время, Мила.

Я точно знаю, что нужно что-то сказать в ответ, но никак не могу подобрать нужные слова и упускаю момент. Он отстраняется и открывает дверь, и я молча скольжу внутрь салона.

— И тебе спасибо, Генри, — говорю тихо, глядя ему в след.

И обещаю себе, что следующий раз скажу это, глядя в глаза. Если, конечно, всё пройдёт также хорошо, как сегодня.

Обратная дорога занимает чуть больше времени из-за пробок, а я вдруг чувствую себя ужасно одинокой на заднем сиденье. И единственный, кого я сейчас могу обнять, это плюшевый медвежонок, от которого точно не дождёшься тепла и поддержки. Но я всё равно беру его, сжимаю, зарываясь лицом.

Дом встречает меня тишиной и спокойным голосом дворецкого:

— Во сколько желаете, чтобы подали ужин?

От того, как он это говорит, как смотрит, становится ещё хуже, и я острее ощущаю своё одиночество.

— Через полчаса, — говорю тихо.

Поднимаюсь к себе, пристраиваю игрушку на кровать и тянусь за телефоном. Но ни пропущенных звонков, ни сообщений там нет. Впрочем, если вспомнить, как я говорила со Сьюзи, наверное, это и не удивительно. И никакие обстоятельство меня не оправдывают. В конце концов, ей тоже пришлось несладко во время покушения. Поэтому я быстро набираю: «Прости. Я, кажется, погорячилась».

И лишь потом спускаюсь вниз.

Чтобы опять почувствовать себя до жути одиноко. Одна за длинным столом, а рядом лишь два ряда пустых стульев и несколько блюд. Слишком много для меня. Но разве не об этом я мечтала?

Небо за окном хмурится, словно заразившись моим настроением, так что в комнате сразу становится сумрачно. Но уже через мгновенье загорается люстра. Я со вздохом отрываю взгляд от окна. Есть совсем не хочется. Но я всё равно беру вилку и вяло ковыряю гарнир.

А мысли текут в неожиданно русло. До сегодняшнего дня я как-то не думала о денежной стороне вопроса, просто хотела вернуть дом и всё. Сейчас же словно впервые осознала всё: размеры дома, количество слуг. Сколько денег нужно на его содержание? Раньше этим всегда занимался отец, так что сказать наверняка я не могла. Но что-то подсказывало, что много. И вряд ли бы я так легко заработал их. А, значит, в итоге всё равно пришлось бы искать либо мужа, либо покупателя.

Аппетит пропадает окончательно. Встаю, поднимаюсь наверх и быстро переодеваюсь. Проверяю телефон, но ответа от Сьюзи нет. И от этого градус моего настроения опускается ещё ниже.

На улице уже совсем темно и зло хлещет дождь, то и дело раздаются глухие раскаты грома, и где-то вдалеке зигзагом вспыхивает молния. А я, словно испуганная маленькая девочка, жмусь к плюшевому медведю. Но уснуть всё равно не получается. Я верчусь, прокручивая в мыслях нашу с Генри встречу. Вспоминаю его глаза, улыбку. Удивительное, непривычное поведение. И пытаюсь понять, нравится ли оно мне.

Он ни разу не пытался приблизиться, как делал раньше. Не лез целоваться, не пытался обнять. Только один раз нарушил границу, когда вытер мороженое с верхней губы.

Даже как-то не верится, что он может быть таким.

— Ну же, подходи ближе, он не кусается.

Генри улыбается, придерживая грифона за поводья, только мне от этого спокойнее не становится. Грифон кажется огромным, на голову выше Генри. Мощное тело льва, с нервно бьющей по траве кисточкой хвоста, сложенные на спине крылья и огромный клюв вызывают у меня самый настоящий приступ паники. И подходить приближаться я точно не собираюсь.

Когда Генри написал утром, спрашивая, не хочу ли я прокатиться, я даже представить не могла, что это будет грифон. В нашем мире, стремительно теряющим магию, эти странные животные могут остаться единственным напоминанием о ней. Если, конечно, их раньше не истребят.

Впрочем, кажется, даже если бы знала, всё равно согласилась. Просто не могла сидеть в доме, чувствуя себя запертым в клетке зверем.

Сьюзи, к счастью, ответила коротким: «Я не сержусь». И я до боли в глазах вглядывалась в безразличные чёрные буквы, словно надеялась прочесть между строк. Долго думала, что написать в ответ, но так и не решилась. Почему-то казалось, что это не так. Что она всё же сердится на меня. И нужно бы позвонить, выяснить всё, но я медлила, а потом пришло сообщение от Генри. И я трусливо сбежала на третьем свидание, которое грозило закончиться не начавшись.

— Смелее, трусишка.

Я хмуро кошусь на него и упрямо мотаю головой, даже демонстративно отступаю на шаг.

— Хотя бы подойди, — не унимается Генри. — Я не буду заставлять тебя садиться на него.

Вздыхаю и смотрю на грифона. Взгляд цеплялся за клюв, которым он наверняка может легко пробить череп. И тонкая кожаная полоска, которой он обвит, вряд ли удержит. От этой мысли меня прошибает холодный пот, блузка липнет к спине.

— Я буду рядом.

Голос Генри звучит на удивление мягко. Но я никак не могу понять, почему он настаивает.

— Зачем тебе это? — спрашиваю прямо.

И тут же жалею об этом.

Зачем спросила? Можно подумать ответ изменит моё решение.

— Ни зачем. — Он пожимает плечами. — Просто хочу поделиться с тобой одним из моих увлечений.

Я вздыхаю.

Ответ и, правда, ничего не меняет. Почти.

— Тебе нравятся грифоны?

— Безумно. Это сильные и невероятные гордые животные. Они не каждого подпускают к себе и не прощают плохого обращения.

В голосе Генри звучит непривычная теплота и нежность. Он переводит взгляд на грифона, скользит ладонью по перьям, поглаживая. А у меня сердце проваливается куда-то в пятки от одной мысли, что может сделать этот зверь.

— Иногда ты напоминаешь мне его.

Интересное сравнение.

И всё же после слов Генри я смотрю на это чудовище немного иначе, чувствуя, как внутри вспыхивает интерес. Не каждого подпускает, значит? И при этом он уверен, что меня подпустит?

Делаю осторожный шаг, затем ещё один и замираю. Грифон поворачивает голову, окидывая меня на удивление придирчивым взглядом. Словно думая, с какого боку лучше ущипнуть.

— Ну что, Пушинка, позволишь нашей милой гостьей тебя погладить?