Чтение онлайн

– Олежка, ты не отдаешь себе отчет... – печально посмотрела на него брюнетка и замолчала.

Я обвел глазами честную компанию. Возможно, для присутствующих я и являл собой образец неопрятного мента, озабоченного лишь скорейшей простановкой «галочки», но в голове протекал мыслительный процесс. Подавляющая идея – есть ли связь между появлениями эффектного бродяги, тремя убийствами в Рыдалове и исчезновением господина Григоренко? Генезис этой мысли не прослеживался – явилась ниоткуда и погрузила меня в болото. Бред, но почему такой навязчивый?

– Ладно, господа, – очнулся я. – Поговорить – поговорили, приступаем к натурным съемкам. Имеются желающие прогуляться в женский туалет?

Заведение интимного характера, вопреки резонным опасениям (страна меняется, но остаются же вечные ценности!), оказалось вполне комфортабельным, похожим на скворечник, было окрашено желтой краской и не вызывало отторжения. На двоих оно рассчитано не было. Первым делом желающий воспользоваться услугами упирался в зеленую стену, окруженную нехожеными кустами. Справа был проход шириной в метр, за проходом – пятачок, ограниченный зеленой завесой, – своего рода «предбанник», где посетившая домик особа могла бы привести себя в порядок, заправить субботу, торчащую из-под пятницы, накрасить губки, припудрить носик, покурить, если хочется, чтобы не видели. Потом был еще один простенок, слева дверь, за которой, собственно, и размещались удобства. Но удобства не волновали – судя по рассказу, остросюжетная драма разыгралась на пятачке, после того как Рита вышла из сортира. Что и подтвердили свидетели. Рита вцепилась красавчику в локоть – тот задрал нос от ответственности.

– Оттуда он выскочил... – ткнула она облупившимся ноготком в узкий проход между кустами и северной стеной сортира.

Все присутствующие как-то дружно отодвинулись. Даже Венька призадумался, виновато на меня посмотрел и отступил на шаг. Пистолет у меня, в принципе, имелся. Да и плохо верилось в эту дурь про лешего. Расстегнув на всякий случай верхние пуговицы, я заглянул в туалет, убедился, что там не уготовлено приятных открытий, внимательно осмотрел и обнюхал пространство у входа. Трава примята – кто-то здесь лежал. Я без слов посмотрел на Риту – она кивнула и спряталась за красавчика. Тут же валялся черенок от лопаты, выпавший из ослабевшей руки златовласки. Этот предмет я тоже осмотрел, не найдя в нем ничего, кроме трещин и грязи. Вооружившись черенком, снисходительно глянул на публику и пустился в трудный путь между кустами и северной стеной сортира.

Не было порядка в датском королевстве... Я стоял, прижавшись спиной к заведению, и чувствовал, как шевелятся волосы на затылке. Ей-богу, натуральная мистика... Тыльная сторона сортира упиралась в подножие изрытого буераками холма, на котором громоздился густой хвойник. Возможно, крутизна склона была немного преувеличена – она всегда преувеличена, если стоишь лицом к холму. Набухшая от дождя земля, шершавые глыбы вперемешку с шиповником – в этих дебрях можно спрятать роту спецназа, и никто не заметит, что она тут есть. А если всего один, но поднаторевший в маскировке леший...

Я стоял, не шевелясь, смотрел на склон и не мог избавиться от ощущения, что за мной следят. Неприятное ощущение. Возможно, я сам себя завел и теперь пожинал плоды своей впечатлительности. Интуиция помалкивала: дескать, сам решай...

Время отмеряло минуты. Наступали сумерки. Я выбрался из ступора, швырнул черенок в ближайшие заросли. Зашумели ветки, посыпалась земля, скатился камень, за которым выпрыгнул черенок, свалился с обрыва и запрыгал мне под ноги. Фокус не удался. Я поднял черенок и вернулся в теплую компанию. Люди смотрели на меня с ожиданием.

– Приятный вечерок, господа, – объявил я. – И дождик, кажется, не собирается. Не возражаете, если мы еще здесь побудем? Отлично. Давайте вернемся в буфет...

Лицо кавказской национальности оказалось воплощением скромности и призналось, что давно собирается разорвать контракт с хозяином турбазы, живущим в Абакане, забрать Вардана и попытать счастья в другом месте. Благо за душой имеется целый ряд «специальностей», которые не дадут пропасть в худшем из миров. Но в ближайшую неделю вряд ли получится уйти с работы, поэтому, «если что – обращайтесь».

– Знаешь, дорогой... – перешел на типичную кавказскую лексику администратор. – Ты, конечно, можешь верить во всю эту абракадабру о леших и снежных человеках, но Ираклий тебе заявляет с полной ответственностью – НЕ ВЕРЬ. Мало ли что народ треплет. У народа крыша едет, сами не поняли, чего увидели, а уже страха полные штаны...

– Но что-то они видели, Ираклий Петрович. Причем увиденное их так впечатлило, что люди собрали чемоданы и убыли на родину. Теперь будут бегать по инстанциям и требовать возврата денег, напирая на то, что подобный «сервис» контрактом не оговаривался.

– Не спорю, люди видели, – подумав, кивнул администратор. – Но давай подумаем, дорогой, кого они могли видеть? Загибай пальцы. Шутник – это раз. Обряжается в лохмотья и прыгает, как дурачок, чтобы его испугались. Беглый зэк – два. Боится выходить к людям – ну, в розыск, может, объявлен, живет в лесу, дичает с годами. Простой сумасшедший – три. Окосел от нашей жизни и не понимает, чего творит. Или вот такое есть слово... – Вазгенов задумчиво посмотрел в небо. – Ну, чудак такой...

– Отшельник, – догадался я.

– Ага, – согласился Ираклий Петрович. – Случайно встречается с людьми, а может, любопытно ему стало – люди как никак. Тянет. Похожи они на него. Вот и появляется временами на базе...

Я не стал высказывать свои соображения. Во всем, что перечислил администратор, имелся здравый смысл. Но сказанного было недостаточно. Венька помалкивал, строча в протоколе. Список «исполнителей» и «статистов» пополнялся фамилиями. Маргарита Метелина, едва не ставшая жертвой безымянного лешего, – родом из Новосибирска, но проживает в Красноярске, там же трудится – заведует платьепошивочным ателье, не замужем, путешествует в одиночку. Снимает домик на краю базы, предпочитая пассивный отдых – прогулки по горам, любование природой. Стелла Ольшанская, занимается «квартирным бизнесом», в прошлом увлекалась сноубордом, подрабатывала промышленным альпинизмом в родном Канске (разносторонняя личность); планировала поехать в Саяны с молодым человеком, но в последний момент разругалась и решила, что человека найдет на месте – что, в принципе, и сделала: Олег Мурзин, барнаульский программист, в постели вел себя не хуже предшественника (последний факт пришлось додумывать, используя наблюдательность). Красавчик Валентин Голованов был шапочно знаком с Мурзиным, но трудился в медицине, зубным протезистом, и более предпочитал брюнеток, чем рыжих, что и обусловило направленность исканий. Насколько благоволила к нему Рита Метелина, было неизвестно. Но та же наблюдательность подсказывала, что не очень; до апофеоза отношений красавчик не добрался, и это его удручало.

Последнего из отдыхающих – с физиономией опухшего Чака Норриса – звали Сергей Куницын. Бывший спортсмен, выступал за томскую команду гимнастов, вследствие травмы ушел из спорта, и кем сейчас трудится, оставалось лишь догадываться. Но труд был неумственный – судя по неразговорчивости и избыточной мышечной массе. Впрочем, в паспорте, который Куницын неохотно продемонстрировал, он выглядел совсем не так, как нынче. В прежние годы он был значительно привлекательнее и, несомненно, пользовался успехом у женщин.