Я, Фейербах

Танкред Дорст

Я, Фейербах

Танкред Дорст, при участии Урсулы Элер

Леонард Бухов, перевод с немецкого

Действующие лица

Актер Фейербах

Ассистент режиссера

Женщина

Место действия

Сцена и зрительный зал

большого театра

Действие пьесы происходит после репетиции в пустом театральном зале. На сцене еще стоят детали декорации спектакля, который игрался накануне. Немного спустя после начала действия входят рабочие сцены. Не обращая внимания на Фейербаха, они освобождают сцену и затем начинают устанавливать декорацию предстоящего спектакля.

Фейербах, как мне представляется, - невзрачный человек среднего возраста. На артиста не похож, скорее наоборот: он стремится - очень робко и старательно - походить на обычного обывателя, человека, профессия которого требует неброского и солидного поведения. Его способ выражаться отличает тщательная, подчеркнутая правильность. Манера говорить производит впечатление несколько экзальтированной, поскольку время от времени он излишне растягивает гласные, усиливая при этом голос так, будто звук стремится высвободиться из словесного контекста, следуя за эмоцией. Однако тут же он продолжает говорить нормальным тоном. Довольно быстро становится ясно, что он - непревзойденный мастер в подражании: внезапно изменив позу, с помощью одного жеста может изобразить определенную личность. Но за бойкостью, переходящей порой в дерзкое высокомерие, постоянно ощущается состояние депрессии: это потерянный человек в пустой комнате без окон.

1.

Сцена и зрительный зал в полумраке.

ФЕЙЕРБАХ (на сцене). Свет!
– - Включите же свет!

Свет не включается.

Если здесь некому включить для меня свет, я могу сразу же уйти. (Пауза. Кричит в зрительный зал.) Вы меня видите?!

Пауза.

Вы видите меня?
– - Я очень сожалею, но задержка, вызванная отсутствием света, это не моя вина. Не станете же вы обвинять меня в том, что вам приходится ждать. Я ведь тоже жду!

Пауза.

Я бы хотел попросить вас: дайте мне хоть какой-нибудь знак, скажите хоть слово! Например: "Я здесь!" Прошу вас об этом, чтобы иметь возможность сориентироваться. Мне поможет, если я буду знать где вы сидите и наблюдаете за мной.
– - Вся эта процедура, в общем-то не слишком приятна - ни для наблюдающего, который в результате должен вынести свое суждение, ни, равным образом, для актера на сцене.

Пауза.

Вы молчите?
– - Но я хочу вам сказать, - меня нисколько не смущает необходимость играть здесь, на этой сцене, перед вами - напротив! Для меня нет ничего важнее, чем компетентный зритель. Мастер. Знаток людей, такой как вы. Что, извините? (С внезапной злостью.)

Но свет необходим мне, наконец!

Просто возмутительно, что здесь, на сцене, по-прежнему нет света! Возмутительно в особенности по отношению к вам, ведь вы хотите видеть меня, чтобы оценить, отвечает ли моя квалификация и моя индивидуальность вашим ожиданиям.

Пауза.

С в е т !

Сцена освещается. Декорация вчерашнего спектакля еще не убрана. Фейербах стоит перед рампой.

Ну, наконец-то! (В зал.) Что я должен делать? Мне не известно, какую пьесу вы собираетесь ставить и, следовательно, - какая роль в ней предназначена мне. (Пауза.) Сейчас я приготовил сцену из четвертого акта "Торквато Тассо"1, но мог бы также что-нибудь сымпровизировать, как вы пожелаете! Я был бы счастлив, если бы вы подсказали мне идею, которую я мог бы подхватить и затем развить... если бы мы уже сейчас в известном смысле начали сотрудничать.

Пауза.

Но где же вы?

АССИСТЕНТ (в зрительном зале, спереди слева). Здесь.

ФЕЙЕРБАХ. Я имею в виду господина Леттау.

АССИСТЕНТ. Его еще нет.

ФЕЙЕРБАХ (раздраженно). Вот как, его еще нет.
– Ага.
– Его еще нет. Еще на пришел.
– Так, так.
– Еще нет.
– А вы кто?

АССИСТЕНТ. Ассистент.

ФЕЙЕРБАХ. Так, так.
– Ага.
– Ассистент. Очень странно. Я приглашен сюда, чтобы господин Леттау посмотрел меня в связи с ролью, которую мне предстоит сыграть в его представлении. Правильно?

АССИСТЕНТ. Да.

ФЕЙЕРБАХ. Я пришел не для того, чтобы выступать перед его ассистентом. (Поворачивается и уходит со сцены.)

АССИСТЕНТ (кричит ему вслед). Господин Фейербах! Пожалуйста...!

Однако Фейербах не возвращается.

2.

Ассистент некоторое время в нерешительности раздумывает, затем подходит к режиссерскому пульту, берет телефонную трубку.

АССИСТЕНТ (по телефону). Дай мне быстренько шефа!.. Фейербах ушел...
– Но я пытался.
– Нет.
– Да, я очень сожалею.
– - Я же могу еще на служебный вход... да, да, я сейчас.
– - Да, я знаю.
– - Нет, нет, не завелся... он просто ушел... я не знаю... да, извини, сейчас же сделаю.

Появляются рабочие сцены и начинают разбирать декорацию. Ассистент кладет трубку, затем набирает другой номер.

(По телефону.) Служебный вход?

Фейербах возвращается на сцену.

(По телефону.) Все в порядке, уже не нужно.

3.

Фейербах снова выходит к рампе.

ФЕЙЕРБАХ. Хорошо. Я подожду. Чем стоять в кулисах на пути у рабочих и мешать им перестраивать декорацию, которая, по-видимому, необходима для вечернего представления, я ведь точно так же могу подождать и здесь.

АССИСТЕНТ. Я уж подумал, что вы ушли! Господин Леттау непременно хочет вас увидеть, непременно!

ФЕЙЕРБАХ. Здесь, я вижу, есть стул.
– Должно быть, его поставили, полагая, что мне придется ждать.

АССИСТЕНТ. Нет, не потому, но вы садитесь!

ФЕЙЕРБАХ. Вот здесь.
– - Нет, чуть дальше. (Переставляет стул на другое место и садится.) Как много пространства вокруг меня. Я дышу.
– - Да. И этот стул... стул и пространство!

Пауза.

Стул - это: парк поздней осенью, опадает листва. Здесь сижу я, в моей руке часы.
– - Стул в исповедальне.
– - В салоне: светская беседа!
– - В приюте, конечная остановка исковерканной жизни.
– - Проситель в приемной, ноги вот так... (Все это он демонстрирует.) Трон.
– - Что вы сказали?

АССИСТЕНТ. Я ничего не говорил. Я с восхищением наблюдаю.

ФЕЙЕРБАХ. Расина следовало бы играть сидя, написал как-то один умный человек. Совершенно справедливо.

АССИСТЕНТ. Кто?

ФЕЙЕРБАХ. Я сказал: совершенно справедливо!

АССИСТЕНТ. Я бы не разрешил актерам сидеть. На мой взгляд это неверно.

ФЕЙЕРБАХ. Ты сидишь, и другие персонажи трагедии тоже сидят. И вся драма играется так, будто действие происходит в салоне, диалог проговаривается тоном легкой болтовни, беззаботно, страсти, конечно, присутствуют, однако они скрыты, упрятаны под поверхностью.