Чтение онлайн

Тряска - портал, тряска - повозка. Впечатления от путешествия незабываемые. Быть ограниченной пятью органами чувств - слов нет, чтобы передать позорное отчаянье и бешенство, оттого что застряла в слабой форме и ничего в данный момент от меня не зависит. Только это мысленное негодование, да размышления о Агнес: по сути печать короля для нее была сродни адеминовой удавке, удерживали от скатывания в безнадежность. Вернусь, награжу непременно, баронессу, за долготерпение.

Рогожа смердела пылью и плесенью. Плесенью больше, оттого постоянно тошнило. Но выворачивать желудок, когда на голове - мешок, не самая лучшая идея.

"Еще немного и я дойду до предела".

Предел виделся беспорядочным, суетливым мельтешением раскаленных частиц Хаоса, с непрерывным испусканием искр света.

Из фургона выдернули резко, освободили голову и солнце, наотмашь, оплеухой по глазам, добило. Качнувшись, рухнула на колени, в очередной раз. Из меня лилась желчь, темная, со сгустками крови.

– Руки-то развяжите,- кричала женщина.

Визг, ругань, скрип колес - рыночный шум поняла я раньше, чем глаза привыкли к свету. Милосердный Хаос, это была не шутка? Меня! Намереваются продавать?

Руки онемели давно. Освобожденные, теперь они повисли плетьми. Ноги, после удара по коленям, не чувствовались. Шершавые пальцы ухватили за подбородок и потянули вверх лицо.

– Хороша,- все тот же голос,- А ошейник зачем?

– Блоки у нее, в голове. Демон знает, кто ставил, может сама.

– Магичка?

– Нет, шлюшка.

– Зачем били? Как я ее продам с синяками?

– Твоя проблема. Берешь?

– Подсоби, туда ее, к дереву, прислони, аккуратнее.

"Твое лицо, маг, я тебя запомнила",-то ли пригрозила кому, то ли пообещала себе. Только легче не стало. От свежего воздуха, с ароматом лошадиного навоза и обилия потных тел вкупе с ошейником, закружилась голова. Где сейчас так припекает? Не у нас, точно.

В следующем порядке: меня опять бьют, по щекам, с требованием держать глаза открытыми, а спину прямой; солнце начинает закатываться; я, наконец, получаю плошку с водой. Заботливо отпаивают, протирают лицо и обмазывают белилами. Опять!..

– Жемчужина с серебристыми глазами,- говорит каждый раз торговка, предлагая меня очередному прохожему. Таких как я десяток, в глазах у них безнадежность.

Вода не идет впрок и очередной спазм скручивает, сгибает.

"Любишь стоять на коленях?"- подкидывает память.

Подкрашенная желчью вода подступает к горлу и извергается. И еще раз.

Солнце целует горизонт, когда из базарного гомона выхватываю знакомый голос:

– ...твой эльфийский жеребчик оказался обычным мерином из Кистерамии. С оригинальным окрасом, согласен.

– Не занудствуй, Лир, и убери от меня это! От эльфов понабрался, испытываешь на себе их новое пыточное приспособление?

– Всего лишь невинный букет. Я домой собирался, пока ты меня не привел сюда.

Дракон. У меня становиться традицией сталкиваться с ним в самых неподходящих местах. Рано или поздно я выпутаюсь из этой неприятности, вспомню со смехом. Быть может поделюсь байкой с Бьюи, как меня тошнило поле общения с людьми. Но, когда Хаос милосердный сам приводит к тебе шанс на скорейшее избавление...

Опять смотрит мимо. А потом привлеченный моими словами разворачивается.

– Лир... Лир!- голос хрипит вполне натурально.

Поднимаю голову вверх, обнажая шею для его взгляда. Коленопреклоненное положение сейчас не самое важное. Хотя и оно, вкупе с адеминовой удавкой создадут необходимую ассоциативную связь. Ну же, соображай скорее, тупая ящерица!

Я не вижу на таком расстоянии, но мне чудится, что звездочки глаз вспыхивают и маска невозмутимого спокойствия на лице сменяется праведны гневом. Увидел ошейник, понимаю. Сработало.

– Ромашка?

Жест согласия, сиплю, хватаюсь за горло:

– Помоги...

Дракон не торгуется. И первым делом сдирает ошейник.

– Куда тебя отправить, в Рейдих?

Припадаю обратно, к дереву.

– Она на ногах еле стоит, куда ты ее хочешь отправить? Зачем вообще купил?

– Не вмешивайся, Симон. Ромашка, как ты? Опять прячешься от родственников? Неподходящее место для этого выбрала. Говорила, не любишь драконов.

Эта шутка - попытка меня приободрить?

Закрываю глаза и начинаю медленно оседать. Лирианн ал Ланита все понимает верно.

– Поддержи ее.

– Что ты делаешь, не здесь же, Лир, места мало.

– Возьми. И это тоже.

– Не суй мне свои ландыши, я их все-равно выкину. Совсем рехнулся?

Шуршание, шорох и любопытство не дают больше изображать из себя бесчувственное тело. Приоткрываю глаза и забываю, что надо притворяться. Передо мной две притоптывающие лапы. Дуновение, от играющими воздухом, перепончатых крыльев и два внимательных желтых глаза. Ноздри втягивающие в себя то, чем от меня несет: запах пыли и сена, плесневелой рогожи и блевотины. Под всем этим, под белилами, синяками, человеческой кожей заперт демон. Перед которым, возвышаясь приплясывает белый дракон. Во власти которого оказываюсь, уже без ошейника, но еще без сил и возможности уйти. Размазать меня он может одной левой.

Но у дракона другие планы на свою лапу и на меня. Подтянутая, я оказываюсь прижатой к брюху и он взлетает. Без разбега, с места.

Внизу быстро уменьшаются дома, деревья, пруд превращается в плевок, а река в ручей. При старании я могла бы дотянуться до его глотки, туда, где чешуя нежнее и тоньше, выпустить когти и вырвать трахею. Если хватит сил. Дракон, словно услышав мои мысли, прижимает крепче, не оставляя выбора. А потом перед глазами предстает уже виденное, с другого ракурса. Лес, луг, дом и постройки. Скинутая на крыльце, обфырканная с ног до головы, провожаю взглядом белого дракона с черным гребнем и порозовевшими от закатного светила крыльями. О, баронесса, к чему было прививать мне бесполезную приверженность к любованию вечерней зарей?

"Богатство мира ты оставь себе:

Звезду и небо, речь реки журчащей...

Я сижу на каменной ступеньке, экспромт слагается помимо моей воли. К моменту рождения "Жадного шепота, о любви просящего", меня находят кухарка с горничной, прерывая мой персональный апокалипсис.

Дракон возвращается, когда я умытая, накормленная, в чистой одежде с чужого плеча, пью чай на кухне под болтовню двух женщин. Смотрит недоуменно, потом вспоминает:

– Завтра расскажешь все. Вечером. Отдыхай пока.