Чтение онлайн

– Киплинг - это великий английский поэт!
– рявкнул с трибуны Алчинбек.
– Где вы учились, молодой человек? Кто научил вас видеть в поэзии только политику?

– Киплинг воспевал английских колонизаторов, - не унимался парень в кожаной куртке, - заливших кровью всю Индию!

– Вы, может быть, читали Киплинга в подлиннике?
– перегнулся с трибуны Алчинбек.
– Вы видели в глаза хоть одно стихотворение Киплинга?

– Товарищ Назири!
– встал из-за стола президиума председатель.
– У нас есть вопросы более важные, чем обсуждение поэзии Киплинга...
– Он повернулся к парню в кожаной куртке: - А вы садитесь, товарищ!.. Хотите выступить - запишитесь в прения.

"Вот сволочь!
– равнодушно подумал об Алчинбеке Хамза.
– Неужели он так уверен в себе и в своей неуязвимости и безнаказанности?.. Выйти бы сейчас прямо за ним на сцену и раскрыть всю его любовь к поэзии Киплинга. Но нельзя, нельзя... Это может спугнуть его, насторожить. Это может помешать Рустаму Пулатову".

– Борьбу против паранджи, - снова заговорил с трибуны товарищ Назири, против этого символа нашей вековой отсталости мы должны вести неукоснительно. Мы должны навсегда покончить с паранджой!.. Но как это сделать? Методом напора, методом грубой агитации или методом постепенного убеждения?

Конечно, методом постепенного убеждения. Борьба с паранджой требует величайшей осторожности. Не надо забывать, что паранджу носят женщины. А их внутренний мир очень раним, очень хрупок...

– А мы думали, что паранджу носят мужчины!
– крикнули из зала под общий смех.
– Спасибо, что напомнили!

– Товарищи!
– возвысил голос Алчинбек, давая понять, что сбить его никому не удастся.
– Мы должны вести борьбу с паранджой так, чтобы не задевать чести наших женщин. Наши женщины и девушки воспитаны в условиях, присущих Востоку,

и поэтому опрометчивые действия в этом вопросе могут принести только вред!

– Товарищ председатель!
– встала недалеко от Хамзы девушка-узбечка с комсомольским значком на лацкане жакетки.
– Наши женщины готовы снять паранджу все сразу, одновременно!

Но этому мешают мужчины! Это мужчин надо убеждать в том, что надо покончить с паранджой! Если бы вы, товарищ Назири, половину жизни прожили, просунув голову в мешок, то к вам, я думаю, не надо было бы применять метода постепенного убеждения, чтобы вы этот мешок со своей головы сбросили!

– Вы меня не так поняли, уважаемая, - развел руками на трибуне Алчинбек.
– Я хотел сказать, что...

– Ваше время кончилось, товарищ Назири, - перебил его и показал на часы председатель.

Алчинбек пожал плечами и сошел с трибуны.

И вдруг он словно растаял в воздухе.

Его нигде не было - ни на том месте, где он только что стоял, ни на его стуле в президиуме, на который он должен был сесть после своего выступления.

В зрительный зал он не спускался.

"Что за чертовщина, - забеспокоился Хамза, - куда же он делся?"

И вдруг понял - Назири просто сделал один шаг в сторону, за кулисы, и складки раздвинутого занавеса, около которого находилась трибуна, мгновенно поглотили его, скрыли его уход, позволили исчезнуть почти незаметно.

И неожиданно Хамза догадался, для чего Алчинбеку понадобилось это его нелепое сегодняшнее выступление. Он надел на себя маску. Чтобы, уйдя со сцены, тут же сбросить с себя эту маску и сделать то, что ему нужно было сделать, - встретиться с людьми, которых хотел засечь Рустам Пулатов.

Хамза чуть было не рванулся за Алчинбеком из зала, но вовремя сдержался и заставил себя сидеть на месте. "Только бы Рустам не поддался на этот маневр, - думал Хамза, - только бы он не пропустил этот внезапный уход "товарища" Назири".

Но Рустам Пулатов не пропустил.

Сидя за портьерой в служебной ложе и наблюдая за Алчинбеком, Рустам Пулатов заметил, как тот, сходя с трибуны, незаметно посмотрел на часы и тут же шагнул в сторону, за кулисы.

Пулатов стремительно спустился на первый этаж и, дав знак следовать за собой нескольким сотрудникам, дежурившим в вестибюле с красными повязками на рукавах под видом администраторов, бросился за кулисы.

"Монтер", чинивший выключатель в коридоре за сценой, кивнул на дверь, ведущую в подвал.

Осторожно спустились вниз - лестница оканчивалась единственной дверью. Пулатов прислушался и рывком распахнул дверь.

В небольшой комнате Алчинбек и еще три человека рассматривали под низко висящей на длинном шнуре электрической лампой какую-то географическую карту.

– Ни с места!
– приказал Пулатов.
– Одно движение - и будете уничтожены... Руки!

Географическая карта и портфель "товарища" Назири упали на пол.

На этот раз пришли те, кого ждали. Двое из троих были давно разыскиваемые курбаши из отряда Нормата.

"Администраторы" быстро обыскали задержанных - у всех троих было оружие. Только у Алчинбека ничего не было.

Рустам Пулатов нагнулся и поднял с пола географическую карту. Это была крупномасштабная карта одного из районов государственной границы.

– Ну что, собачье отродье!
– не выдержал Рустам, глядя в упор на заместителя народного комиссара.
– Доигрался?

Алчинбек молчал, не поднимая головы.

5

В доме шейха Исмаила над пропастью, в большой комнате, собралось вокруг дастархана около двух десятков мужчин.

Святой Миян Кудрат, сидевший на самом почетном месте, сказал, глядя на свои сцепленные и опущенные вниз руки:

– Сегодня нам предстоит решить судьбу человека, преступления которого перед нашей верой неисчислимы. Вы все знаете, о ком идет речь. Поэтому не будем говорить ничего лишнего.

Я буду спрашивать и ждать вашего ответа... Бузрук-ишан?