Warlock
Шрифт:
– Хватит!
– приглядевшись, проорал один из гномов. Присев на краю котлована, он храбро наблюдал за разгулом чудовищного сияющего долота. Правда, причина для храбрости отчасти была та, что Борг надел на соплеменника свой боевой шлем с опущенным забралом, и теперь тот ничуть не боялся совать нос чуть ли не в самую гущу событий.
– А до гнезда с каменьями самоцветными глубоко ещё?
– не утерпела Невенор, с намёком посмотрев на Локси.
– Вот назло всем злодеям прокопаюсь!
– весело и зло отозвался волшебник, и окружающие с удивлением заметили его белозубую, ослепительную на пыльном и чумазом лице улыбку. Он перешёл на тот край, откуда до замеченных под камнем драгоценных кристаллов было почти отвесно, и вновь прошептал заклинание…
Дайте любому гному лопату, кайло или какой другой шанцевый инструмент, и все кроты, землеройки и прочие любители копать подземные норы просто издохнут от зависти, едва завидев, с какой скоростью и сноровкой бородатые рудокопы вгрызаются в землю, глину и битый камень.
Когда фонтаном вылетающий из раскопа поток породы иссяк и взорам предстала неровная, обожжённая поверхность скального основания, бригадир приказал расчищать шурф (узкая вертикальная шахта - прим.авт.), обнаружившийся в одном углу.
– А если повезёт хороший водоносный слой найти, ещё и колодец прямо в доме будет, - заметил гном, грызя мундштук своей погасшей трубки. Он самолично слазил вниз, проворно пробираясь врасклинку, когда двое выбирающих ещё горячий щебень рабочих доложили, что из стен сочится вода.
Наконец, уже к вечеру, последний, весьма искусный в подобных работах гном где-то глубоко внизу снял последний слой камня и обнажил обожжённую магическим пламенем корку, всегда окружающую гнездо самоцветных камней. В колеблющемся свете воткнутого в расселину факела рудокоп внимательно и озабоченно осмотрел маленькое месторождение - не повредило ли кристаллы, спрятанные внутри? Осторожно, чуть дыша и ощущая привычное волнение, маленький умелец стал аккуратно добывать содержимое, орудуя собственным, извлечённым из заветной коробочки остроклювым молоточком из неведомого хумансам и даже эльфам сплава.
И вот, когда последний из жирно отблескивающих кристаллов перекочевал в особую, привязанную на груди холщовую сумку с многочисленными отделениями и кармашками, а усиливающаяся сверху струйка ледяной воды почти переросла в грозящий залить шурф поток, гном трижды дёрнул за уходящую вверх верёвку. Став ногой в устроенную на конце петлю и ухватившись рукой за подрагивающий от натяжения конопляный трос, он уже в движении выдернул из стены факел. Тот почти сразу потух, попав ненароком под воду, но бородатый рудокоп этим нимало не обеспокоился.
Лишь озабоченно ощупал сумку с добычей - застегнул ли?
– и продолжил привычно двигаться сквозь толщу камня. И мечтал он лишь о сухих тёплых носках и, совершенно верно, - о кружке пенистого пива с хорошо набитой трубочкой…
Едва гном степенно вылез из шурфа, как туда сразу стали сыпать мелкий речной песок - чтобы засыпать выше водоносного слоя. Колодец, так колодец - почему бы и нет?
– Ну, Енси, показывай!
– едва сдерживая любопытство, буркнул Борг. Хоть он и был воином, но покажите мне гнома, который бы был равнодушен к содержимому подземных кладовых или не разбирался бы во всех этих шахтёрских делах! Наверное, легче найти эльфа-лесоруба…
Медленно, торжественно, мокрый с головы до ног гном оправил свою изрядно съёжившуюся от воды бороду, отжал её, а затем с несуетливой солидностью знатного горняка стал выкладывать на услужливо расстеленную у края котлована холстину свою добычу.
Вернувшиеся с полей крестьяне, меж которых Стелла на цыпочках тянула вверх свою белобрысую голову, солдаты и гномы зачарованно смотрели на тёмные, отливающие густо-бордовым и фиолетовым кристаллы, ложащиеся на ткань. Выдержав для пущего эффекта небольшую паузу, гном наконец выложил в середину последний, самый большой из них - как говорят рудокопы, Князь гнезда.
И, ещё будучи в его заботливых руках, камень, попав в посланный напоследок луч заходящего солнца, густо сыпанул во все стороны винно-красными, чуть лиловыми искрами огня. Собравшиеся ахнули, а Невенор даже ощутила, как её глаза предательски защипало, да сердце замерло на миг от ощущения прекрасного.
Гномы степенно опустились на колени и запели медленную, торжественную песню. Неведомо, о чём они то ли пели, то ли молились на своём тайном гномьем наречии, но в их интонациях плыла величавая, грозная торжественность. Взлетала вверх, плыла над деревней, и все до единого солдаты и крестьяне обнажили головы.
– Что это они?
– шепнула заинтригованная Невенор и дёрнула за рукав Борга, который хоть и не присоединился к поющим, но смотрел и слушал с таким нескрываемым интересом, что эльфийка не утерпела.
– Потом, - коротко отозвался тот. Борг сделал шаг-другой, тоже опустился на колени, и его сильный голосище причудливо вплёлся в поющий хор…
Уже потом, в сумерках, когда восторженно ахающий народ добрался до пива, которое умница Стелла озаботилась выставить всем в честь такого события, Борг нехотя всё-таки объяснил лучнице, ещё блестя глазами от пережитого возбуждения:
– Иногда, очень редко, бывает - мы находим в своих выработках сокровища такого качества, что… у меня нет слов, - гном вздохнул и погладил сумку с кристаллами, которые туда сложили и доверили стеречь лично ему. Да ещё и десятники прислали в помощь по солдату с самыми грозными напутствиями.
– И так сложилось испокон веков, что гномы возносят торжественную песнь прародителю, отцу всех рудокопов. Слова я тебе не передам, но это и благодарность, и молитва, и хвалебная ода. И вроде как прощения просят за то, что вырвали у недр такую красоту… На моей памяти такое впервые, - чуть смущённо признался Борг.
– Что, настолько богатая добыча?
– Невенор насмешливо блеснула своими прекрасными глазами медово-зелёного цвета.
Борг погладил бороду, снова озабоченно ощупал сумку, и только потом отозвался.
– Самый большой - Князь гнезда - когда его обработают и вставят в оправу, не в состоянии будет купить даже хумансовский король. Даже ваш король остроухих, - гном покачал головой.
– Такие камни уникальны, и встречаются только один раз. Да наверное, они только одни на свете и есть. Так что придётся мастеру либо любоваться им в таком виде, либо позволить распилить на части и использовать более мелкие.