Чтение онлайн

«Моя история начинается не с меня. Однако так получилось, что на мне она заканчивается. Поэтому ниже Я опишу ее тебе.

Зачем?

Говорят, что человек пишет мемуары, – а для простоты давай назовем это именно так, – когда хочет оправдаться за свои поступки, уж если не перед другими, то перед самим собой, как минимум. Времени моего осталось немного, и эта довольно веская причина послужит оправданием моего корявого слога и пропуском многочисленных деталей, немаловажных, но все-таки незначимых в общей канве повествования. Возможно, многое ты знаешь, многое не знаешь, а некоторое тебе не хотелось бы знать вовсе.

И все же Я напишу все так, как было и никак иначе. Постараюсь не приукрашивать заурядное, не преуменьшать великое, а ты помнишь: всего случилось в избытке. Основной целью моей писанины станет такая простая и, одновременно, такая сложная вещь как правда. Достаточно хранилось тайн и недомолвок в прошлом, чтобы нести их смрадный груз в то переливающееся светлыми оттенками будущее, которое мы вместе построили. Хотя нет, скорее «вырвали». Вырвали ценой столь грандиозных усилий и в пору им потерь. В конце концов, ложь есть скоротечное обезболивающее, на долгую перспективу она никогда и ничего не исправляла, а только смягчала на короткое время ненавистную правду.

Также, хотел бы кое-что сказать в дополнение желательно, конечно, тебе лично, однако, увы, такое невозможно, да и, по правде говоря, не думаю, что данное действие было бы разумно, и уж если на прямоту, не очень того и хочу».

Он на секунду задумался, снова насыщая ручку чернилами. Осторожно стряхнул лишние черные капли и принялся писать дальше.

«Словом, чтобы избавить лист от ненужных букв, а ум – от тривиальных словосочетаний, напишу вот что.

Этот забавный журналист несколько дней тому назад задал мне следующий вопрос: «Если бы ты имел возможность прожить свою жизнь заново и исправить в ней что-нибудь, хоть что-нибудь, то что бы это было?». И знаешь каков был мой ответ? Ничего. То есть: «Ничего».

10 год Новой Федерации

Один из островов архипелага Эйсав, недалеко от Ланиакеи

За 18 дней до встречи на земле Судей

Светлый взгляд радует сердце, добрая весть утучняет кости

Притчи, гл. 15, ст. 30

Просыпайтесь, молодой человек. Поднимайтесь. Хватит стоять на краю бездны.

Никто не может заставить вас, никто не в силах принудить вас делать выбор.

А выбор – штука тонкая. Меня извиняет факт, что вы не одним лишь благодаря своим усилиям пришли сюда. Вследствие этого, а именно жизни под ярмом несобственных решений, ваше положение горемычно. Ни жив, ни мертв – пикантное состояние, согласны? Цартство теней – ваша нынешняя вотчина. Вы видите сны о мировой тени, сотканные из тьмы… Ах, простите меня за многословность, не часто выпадает шанс перекинуться парой слов с наилучшим из слушателей – тишиной.

Да, согласен, что неприлично с моей стороны, можно сказать, по-варварски эдак неэтично и грубо врываться в мысли кого-то, кто столь долго борется с самим собой. Потратив уйму времени, дабы, наконец, окончательно выбрать: жить или умереть.

И вот что я вам укажу: вы должны жить, молодой человек. Ваш путь… Он далек от завершения. Или, во всяком случае, ему не суждено оборваться именно здесь и сейчас. Не в этой палате, не в этой лечебнице, не в этот миг.

Разумеется, нельзя не признать: вы отдали ужасно много самого себя этому миру. Достаточно боли, мучений, страданий, сотворили немало действий, разного качества; пролили много пота, слез и крови.

Вне каких бы то ни было сомнений, вы заслужили отдых. Вы заслуживаете отдых. У вас есть абсолютное, всеполнейшее право на шаг вперед. Туда, во тьму.

И вы уже не боитесь ее, старушки смерти, вопреки инстинктам, заложенными природой. Вы видели чрезмерную долю жизни, чтобы бояться этого жалкого пустяка, известного как «Смерть».

Клятвенно божусь: мне претит, что я должен чуточку попридержать вас за плечо и вернуть назад. Подобное недопустимо, да чего уж – непростительно с моей стороны. Мне стыдно, противно от самого себя.

Но вы должны жить. О, вы истинно обязаны хотя бы чуть-чуть пожить.

Я молю вас о прощении, молодой человек, ведь я знаю, – несмотря ни на что, в вашем сердце осталась прорва места для этого неземного чувства, – прощения.

Также льщу себя надеждой, что вы не держите на меня зла за мое весьма фамильярное обращение к вашей персоне. Количество солнц, кое вы зрели, позволяет мне величать вас мужчиной. Мужчиной у седых вершин старости.

Но все относительно, и ваша старость относительна, к примеру, моей. Как собственно моя, относительна некоторых и многого. Особенно в масштабах космоса или интеримарной бесконечности… И потом, неужто людей, подобных нам, заботит возраст?

Итак, восстань, юноша. Восстань, недобитый солдат, кровавый осколок прошлого, поднимись и снова приди туда, где ты нужен. Точнее, как раз НЕ нужен.

Ведь история не единожды показывала: именно ненужные люди и в самое ненужное время делают наиболее нужные вещи. Ирония. Но не является ли сама жизнь своим фактом существования ироничной насмешкой смерти? Ох, вопросы, эти вопросы…

Ко всему прочему, согласитесь, что умереть в забытьи – скучно, безвкусно, запредельно неэстетично, как считаете? В вашем-то случае уж точно.

Посему подъем, солдат. Хватит лежать, да бесцельно дышать. Вы нужны нам.

Между прочим, он тоже хотел с вами перекинуться парой слов, именно он настоял на вашем… возвращении. Он тоже готовится вернуться. Хотя он даже более лишний, чем вы. И чем я. Лишнее перегружает. Но при пустоте именно лишнее вносит наполнение. Мое скромное суждение.

Но я настоял на своем ergo sum, чтобы не напрягать вашу и без того вымученную душу лишними переживаниями. Пусть вы бы сейчас его не вспомнили. Как, впрочем, и он вас.