Чтение онлайн

– Я имею в виду, – запнулась Джина, – если я умру… Эти люди там…

– Есть лечение, – медленно начал доктор, – его опробовали в начале столетия. Полное переливание крови и полная пересадка костного мозга. Однако сначала мы должны убедиться, что твой костный мозг полностью поражен, кроме того, необходимо установить, какую дозу ты получила, то есть еще раз «просветить» тебя, что может оказаться опасным, поскольку мы не знаем, сколько ты уже успела «схватить». Имеются и противопоказания, так что, возможно, сначала это и не понадобится. Мы не знаем, откуда пришел электромагнитный импульс и насколько ты пострадала. Ты не была в обсерватории, где заметили гамма– и альфа-лучи. Даже там их не смогли измерить…

– Доктор, не берите это в голову. Вы сказали, что наше оборудование тоже пострадало. Какой бы не была доза, я была там дольше всех – я и мистер Карлин, если быть точной.

– Хорошо, ты и Карлин, – доктор сделал пометку в блокноте. – Но я все равно не хочу начинать лечение, пока не узнаю, что болезнь и в самом деле есть.

– Я чувствую ее!

– Что за чушь! У тебя просто психосоматическая реакция.

– Доктор, мы сейчас разговариваем не о вашем теле, – упрямо сказала Джина. – Хорошо, вы выжжете и замените мой костный мозг заодно с кровью, но подождите секунду! Я всегда думала, что для трансплантации костного мозга понадобится найти кого-то одного из двадцати-тридцати тысяч потенциальных доноров. У нас что, на Луне так много кандидатов? Или у нас настолько хорошо подобраны данные?

– Один из кандидатов сидит прямо перед тобой. Мы возьмем пробу твоего мозга, проверим, не нанесен ли ущерб ДНК, изолируем здоровую клетку, осуществим клонирование и введем ее снова, чтобы она начала расти. С кровью проще – нужно только определить группу и подать нужную из хранилища. Затем мы можем заняться тканями с помощью вирусно-инкапсулированного носителя ДНК, сражаясь с поврежденными клетками с помощью твоих же собственных генов.

– Когда мы можем начать? – решительно спросила Джина.

– Джина, не торопись, я еще не все тебе сказал.

– Безусловно, вы еще раз хотите повторить, что это может не понадобиться и что рентген может дать мне слишком большую дозу излучения. Так что же еще?

– Ты будешь слабой как ребенок и проболеешь несколько недель. Пассивная иммунная система и недостаток лейкоцитов сделают тебя восприимчивой к любой, даже самой незначительной, инфекции. Уже только то, что ты выживешь, будет равнозначно огромной удаче, от такого лечения можно запросто умереть.

– Или умереть без него в любом случае.

– Дай мне время, через три дня мы будем знать больше, – заверил ее врач.

– Да, только к этому времени все мое существо будет отравлено, а я сама – наполовину мертва.

– Джина, я твой врач.

– А я свободная женщина, доктор. Дайте мне форму на освобождение от ответственности, и я ее подпишу. Я лучше начну сражаться уже сегодня вечером, чем сидеть и надеяться, что все обойдется.

Харпер выпятил нижнюю губу. Его вид не предвещал ничего хорошего, но Джина заметила, что он всего-навсего прикусил верхнюю губу.

– Хорошо, – вымолвил он наконец. – Ты собираешься пройти через круг мучений, которые могут оказаться ненужными.

– В любом случае выбор за мной.

– Пройди в соседнюю комнату и разденься. Я буду там через две минуты для предварительного осмотра.

Джина привстала и застыла на месте:

– Доктор, а как насчет остальных? Как насчет Карлина? Что вы собираетесь им сказать?

– Как раз поэтому мне и нужно две минуты – чтобы принять решение.

Паланкины

Носилки

Спальники

Кресла-качалки

Медицинский центр округа Чатэм, Саванна, штат Джорджия,

21 марта 2081 г., 20.01 местного времени

Поток пациентов все шел и шел по коридорам, ведущим к комнате экстренного оказания помощи. Их вялые, порой безжизненные тела лежали на чем попало, порой просто на полу. Создавалось впечатление чего-то среднего между больницей и полевым госпиталем. Удобные носилки кончились в первые же полчаса после начала кризиса.

Доктор Норман Фильчнер медленно ступал по коридорам, натыкаясь то на вывороченную руку, то на скрюченную ногу. Он изучал белые как мел лица пациентов и улыбался тем, кого администрация госпиталя, презрев все правила, пустила внутрь, чтобы они помогли ухаживать за своими любимыми и близкими. Эти добровольные помощники и помощницы поддерживали головы пациентов, убирали слюни и держали капельницы, поскольку каталки в госпитале тоже кончились.

Фильчнер был поражен случившимся. С полудня в госпиталь стали поступать сотни коматозных пациентов, погруженных в состояние, близкое к ступору. Он сам, врачи, технический персонал переливали кровь, проводили иридодиагностику и расспрашивали друзей и родственников о возможных аллергических реакциях, принимаемых лекарствах и о том, что послужило причиной нервного потрясения.

Мало-помалу картина стала вырисовываться. Каждый из пациентов был каким-то образом подключен к национальной сети электросвязи в тот момент, когда в результате импульса она вышла из строя. Большинство из тех, кого сейчас видел доктор, были компьютерными игроками, людьми, которые запирались в комнате, надевали шлем, перчатки и пускались на поиски приключений. Трагедия заключалась в том, что после удара их долгое время не могли найти. Фильчнер внутренне содрогнулся, подумав о тысячах, а может быть, и десятках тысяч финансистов, игроков, студентов только в этом городе – они сейчас лежали неподвижно на полу. Прибавьте к этому множество других больших и малых городов, и перед вами окажутся миллионы людей в ужасном состоянии, которым совершенно некому оказать помощь.

Да и сам Фильчнер не мог предложить многого своим пациентам.

Если бы это была простая передозировка наркотиков, тогда он мог бы просто промыть живот, влить нужную дозу противодействующего вещества, будь то стимулятор или депрессант, положить их тихонько спать и надеяться, что они проснутся здоровыми через двенадцать часов. Но в данном случае поступить так было невозможно, поскольку центральная нервная система испытала шок, размеры которого доктор не мог даже предположить. Был ли это электрический удар, чрезмерная стимуляция чувствительности, наведенный психоз – оставалось только гадать.