Чтение онлайн

На высоте около двухсот километров корпус уже накалился докрасна.

В ста километрах от земли, над северным побережьем Мадагаскара, от платформы стали отваливаться части корпуса. Точнее, скорость платформы, по-прежнему превышавшая двадцать тысяч километров в час, привела к тому, что корпус стал частично плавиться. За кораблем потянулся яркий след горячих ионизированных газов, смешанных с раскаленными добела частицами стали и полимеров.

Внутри могильника царил настоящий хаос. Заполненные жидким азотом ванны, в которых покоились усопшие, не могли больше поддерживать постоянную низкую температуру. Холодные газы стали вскипать, вырываясь из трубок и превращая ткань в пепел.

Когда корпус раскрылся, ворвавшаяся внутрь струя перегретого воздуха быстро воспламенила всю органику и приборы, сделанные из металлов с температурой плавления ниже тысячи трехсот градусов по Цельсию.

На последней стадии приземления оставшиеся обломки медленно двигались в плотных нижних слоях атмосферы. Они падали в Индийский океан почти вертикально, при ускорении свободного падения.

В конце концов несколько железных обломков чуть больше кулака да догорающие угольки, напоминающие пепел покойных, развеваемый индийцами над Гангом, медленно опустились в залитые солнцем голубые воды океана.

Поворот…

Поворот…

Поворот…

Поворот…

Орбитальный комплекс 37Ц на высоте 625 километров

над уровнем моря, 21 марта 2081 г., 19.24 единого времени

Когда связь между гериатрической лечебницей на орбите и наземным компьютерным узлом прервалась, Меган Паттерсон едва не сошла с ума. Обрыв связи означал потерю доступа к счетам пациентов, платежной ведомости, медицинским программам, развлечениям, описям имеющегося в запасе и спискам на доставку, инженерному обеспечению, мониторингу, контролю высоты и десятку других функций, которые должен был исполнять управляющий станцией.

Три находящихся под давлением отсека на концах корабля, выполненного в форме буквы У, были всего-навсего ракушками. Правда, они были заставлены кроватями и прочей мебелью, там имелись полы и переборки, вентиляторы и воздухоочистители, водопровод и система поддержки гравитации, гидропонная станция и различное медицинское оборудование. Однако в лечебнице не было ни самостоятельно работавших киберов, ни врачей с искусственным интеллектом, ни даже калькулятора. В коридорах, медицинских палатах и центральном офисе находились только терминалы, однако из-за статики на экранах ничего не было видно.

Паттерсон хотела связаться хоть с кем-нибудь и рассказать о своих бедах, но в эфире стоял один треск. В ее распоряжении остались кухарка и рассыльный, которые успели ретироваться в свои модули. Меган сидела в офисе на этаже со средним уровнем гравитации и ждала неизвестно чего.

Положив ногу на ногу и опершись локтями о край стола, она попыталась унять раздражение. Ничего не получалось. Тогда, уже не сдерживаясь, женщина принялась нервно постукивать ногой. Через мгновение до нее дошло, что происходит что-то странное. Она взглянула под ноги и обнаружила, что нервно водит туфлей взад-вперед. Меган хотела остановиться, но вместо этого нога заходила еще быстрее, словно играла в веревочку.

Конечно, виноваты в случившемся те, кто сейчас на Земле. Эти бухгалтеры-счетоводы переложили на ее плечи ответственность за целую станцию, а сами только давали указания, поддерживая связь через отраженный луч, столь чувствительный к любым помехам. Самым невыносимым для Меган была эта зависимость от них, сидящих дома в тепле и уюте.

Через минуту она описывала ногой дугу в добрых тридцать сантиметров. «Так можно и слететь со стула, – подумала девушка. – Самое время прекратить ребячество и заняться чем-нибудь полезным».

Она твердо уперлась ногами в пол, но стул продолжал вибрировать. Стол ходил ходуном. Что происходит, в конце концов?

Меган вся напряглась и тут заметила, что трясутся и стены, и пол, повинуясь импульсам, исходящим откуда-то из глубины корпуса.

Девушка в тревоге вскочила на ноги. Неужели началось то, о чем предупреждала служба наблюдений? Но почему так скоро? Нажав на кнопку селектора, она связалась с рассыльным, исполнявшим также обязанности техника станции.

– Дилки? Ты у себя?

– Да, мисс Паттерсон, – ответил после секундного колебания абонент.

– Ты чувствуешь тряску или что-то в этом роде?

– М-м, не думаю, мэм.

– Приложи руку к ближайшей стене! Все трясется и извивается, как живой угорь. Я внизу во втором отсеке и то слышу какой-то гул.

– Ну, мэм, так не определить. Вы знаете, у каждого из модулей есть своя резонирующая частота. Поэтому если вы что-то слышите, то это вовсе не означает, что до нас доходит точно такой же звук.

– Черт побери, Дилки, я говорю, что станция ходит ходуном и может развалиться на части! Я хочу, чтобы ты выяснил, в чем дело.

– А я пытаюсь объяснить вам, что не понимаю, чего вы от меня требуете. Как я могу определить, в чем дело, если ничего не чувствую? Глупо думать, что мужчина…

– Конец связи, – оборвала его Меган.

Толчки усиливались. Девушка привстала со стула, который практически плыл по комнате из-за слабой гравитации, и нетвердыми шагами направилась к окну. Эти чертовы окна в модулях были сделаны, чтобы привлечь покупателей и, согласно сводке службы контроля, являлись одной из причин неравномерного вращения комплекса. Прижавшись к стеклу, она взглянула вверх и едва не свалилась в обморок.

Третий отсек, который был в два раза длиннее двух других, сдвинулся с места. Его боковая сторона, окрашенная в белый цвет, при нормальных условиях не могла попасть в зону видимости, так как находилась в зените в трети пути от оси вращения, сейчас же она развернулась почти на девяносто градусов вправо.

Меган опустилась на корточки, пытаясь увеличить угол обзора через иллюминатор, который располагался практически на одной оси с центром комплекса. Она едва могла различить модуль и его незакрепленные стыковочные лопасти, но ее глаза искали совсем не это.