Взрыв
Шрифт:
В восприятии Лаврентьева Шумов предстает прежде всего как человек цельный и верный долгу, как солдат в том лучшем смысле, который вкладывают в это слово, когда обнажают голову у скромного обелиска.
И еще одно драгоценное качество Шумова благодарно отмечает Лаврентьев — его истинную человечность, всегдашнюю готовность прийти на помощь товарищу. Это он, Шумов, поддерживал участливым словом в трудные минуты его, почти мальчишку, взвалившего на свои плечи непосильную ношу разведчика, вынужденного каждый день улыбаться палачам. Это Шумов нашел путь к сердцам отца и сына Пряхиных, вошедших в его группу. И погиб Шумов потому, что попытался спасти молодую красивую Веру Одинцову, легко и бездумно покатившуюся вниз, развлекавшую своими песенками пьяных гитлеровских вояк. Солдатский долг, действенная человечность Шумова закономерно вели к его «звездному часу», к подвигу во имя Родины. Уже не оставалось времени на спасение, и Андрей Шумов в подвале городского театра соединил контакты глубоко упрятанной мины, взорвав вместе с собой сотни фашистских офицеров.
Хотелось бы отметить существенную особенность романа «Взрыв» — его скрытую полемичность по отношению к устоявшимся уже в литературе и искусстве привычным сюжетным ходам и чертам характеров героев. Не случайно в романе упоминаются имена Клосса и Штирлица, романтизированных героев-разведчиков, которым удаются самые рискованные предприятия. Совсем в ином ключе рисуется Лаврентьев. Упор в обрисовке этого характера сделан не на внешние проявления его разведывательской работы, а на внутреннее состояние героя, на ту колоссальную психологическую нагрузку, которой он испытывается каждодневно. А эта нагрузка требует огромных внутренних сил. Как и Шумов, Лаврентьев прежде всего человек долга, понимающий, что его Сталинград здесь, в оккупированном южном городе, в гестапо. Тяжкие испытания уготовила ему судьба. Во имя долга он вынес эти испытания. И как старый солдат, носящий рядом с сердцем осколок вражеского снаряда, Лаврентьев носит в своем сердце самое горькое свое воспоминание о том, как в силу неумолимых обстоятельств он вынужден был застрелить схваченную гестапо юную подпольщицу Лену Воздвиженскую. «Мы не от старости умрем, от старых ран умрем». Вот и герой «Взрыва» умирает в финале романа от старой раны, умирает скоропостижно, как говорили в старину, от разрыва сердца.
Той светлой силе, что олицетворяют в романе герои подполья Шумов и Лена, Максим и Константин Пряхины, противостоит иная, злая и мрачная сила гитлеровской оккупации.
Автор обращает наше читательское внимание не столько на самих гитлеровцев, сколько на тех отщепенцев, которые стали их прислужниками. Особенно выделяет он зловещие фигуры следователя «русской полиции» Сосновского и одного из рядовых зондеркоманды Жорки Тюрина. При всем различии этих типов изменников Родины, при всем различии их путей, приведших к службе захватчикам, автор точно вскрывает корни предательства, неизбежную закономерность нравственного падения личности, лишенной идеалов. И Сосновский, и Тюрин, да и гнусный и жалкий «фольксдойч» киномеханик Петька Огородников, ставший переводчиком гестапо Петером Шуманом, до омерзения похожим на них своим зоологическим мещанством, своей бездуховностью и беспринципностью, своей лютой ненавистью ко всем людям, которые не уподобились им и продолжают оставаться людьми.
В романе «Взрыв» вновь возникает важный для многих произведений П. Шестакова мотив безграничности зла и подлости. Тот же Огородников, отбывший срок заключения за свои преступления, уже в наши дни пытается выдать себя за одного из героев подполья. Только решительное вмешательство Лаврентьева кладет конец этому кощунственному надругательству над светлой памятью героев.
Герои романа, которым не довелось пережить войну, много думают и говорят о ней. Режиссер Сергей Константинович признается в том, что его беспокоит память. Память-тревога или память-зависть. «Подсознательная тоска по суровому миру, очищенному от шелухи суетности, миру четких координат и ориентиров со своей шкалой истинных ценностей». И Марина, которая должна сыграть в фильме роль Лены, постоянно думает о людях суровой и далекой военной поры, допытывается у Лаврентьева, какими они были, герои борьбы с фашизмом. «Всегда будут хорошие люди», — отвечает Лаврентьев и как драгоценный талисман передает ей реликвию — предсмертное письмо Лены, написанное в гестаповской камере.
«Не ради благополучной жизни совершается подвиг и проливается кровь… Они (герои. — Ф. Ч.) оставляют нам человечность, мудрость души… Вот о чем я хочу сделать картину» — так говорит режиссер. И мы верим, что фильм получится, что, как любят повторять герои романа, «экран покажет» мужество и героизм, человечность и великую любовь к Родине, покажет те нетленные духовные ценности, которые передали нам герои великой битвы с фашизмом, обязав нас хранить и приумножать их.
Ф. Чапчахов