Взрыв
Шрифт:
Долгие годы борьбы за рабочее дело придали всему облику Антипова достоинство и решительность, а победа революции как бы вернула ему молодость. Удивительно ловки и точны были его движения, решения принимал он быстро, беря на себя самое важное.
Василий знал, что руководители ЧК ценят Антипова и часто держат с ним совет. К молодым Сергей Сергеевич относился требовательно, но вроде бы с уважением. И однажды сказал Василию:
— Мы, старшие, только камни закладываем. Первые камни здания Революции. А строить — это вам. Готовьтесь.
Такие слова часто произносились на митингах. Но у Антипова звучали они по-особому: уважительно и чуть печально, словно он хотел заглянуть в будущее своих учеников, далекое будущее, которое он уже не увидит.
Сейчас Сергей Сергеевич бегло оглядел обоих друзей, бросил:
— Царев, Сажин, поступаете в мое распоряжение! Проверьте оружие.
Значит, на операцию. Это Василию уже знакомо. Брали и анархистов и беляков. Без стрельбы редко когда обходились. Такое время! Враги рассчитывали более всего на силу оружия. Оружия не жалели капиталисты: получай всякий, кто применит его против большевиков!
Вместе с Антиповым их трое. Значит, дело предстоит не пустячное: а то и вдвоем бы справились.
— Будем брать белогвардейского заговорщика, — сказал Антипов, пряча в карман тужурки ордер.
По внутренней лестнице они спустились во двор. И здесь привычный и каждый раз все же будоражащий дух как бы исходных позиций боя охватил их. Стояли наготове грузовые машины, из дверей выходили во двор оперативные сотрудники, проверяли оружие, подзывали приданных им бойцов.
Василий перешагнул через борт полуторки. Народу тут было плотно напихано, как семечек в подсолнухе. Однако стояла тишина, только фырчали машины да вполголоса разбирались по районам: кому куда.
Сжимая винтовки, стояли в кузове плечом к плечу, хватаясь друг за друга, когда машина делала крутой поворот. И хотя здесь собралось много молодых и дружных людей, никто не нарушал молчания: не было ни шуток, ни разговоров.
Ночь, пустынные московские улицы, повисшая над пустырем луна, ветер знойкий, пробирающий до костей. Все это было и будет еще много раз.
Полуторка остановилась. Антипов сделал знак своим: они спрыгнули. Машина двинулась, а маленькая группа углубилась в переулок, уходящий от магистрали хитрым крючком. Фонари не горели, в скудном лунном свете тянулись ограды каких-то обширных садов.
Ни в одном доме не светился огонек, но почему-то казалось, что в домах не спят, а сидят в темноте и прислушиваются…
— Здесь! — сказал Антипов и толкнул незапертую садовую калитку.
Она тихо и жалобно проскулила, и они вошли в сад. Здесь тоже было тихо, но тишина эта показалась обманчивой, вроде бы притаился кто-то за деревьями или в траве. И ждет, пока пройдут эти с оружием, чтобы сомкнуться, не пропустить обратно. И калитка проскулила, словно предупредила: западня, ловушка…
Антипов решительно шагал впереди, и они-следом за ним, придерживая за ремень винтовки, чтобы не гремели.
Они уже видели перед собой белеющий среди густых елей одноэтажный приземистый дом с темными окнами.
Да, Василий готов был поручиться, что все окна были темны… И вдруг так неожиданно, как если бы среди ночи зажглось солнце, во всех окнах фасада вспыхнул свет.
Тени замелькали за стеклами: там, в комнате, были люди, сколько — не угадаешь. Дом стоял в глубине сада, не видный с улицы, и они считали себя в безопасности…
И собирались так открыто, при свете ламп, с незавешенными окнами, чтобы обсуждать свой черные дела? А может быть, это вовсе не сборище, а просто гости? Но почему же они явились поздней ночью? И как теперь поступит Антипов, при этих непредвиденных обстоятельствах? Ведь они должны были взять одного человека, а тут их много…
Василий знал наизусть «Памятку сотрудникам ЧК», в которой указывалось, «что должен помнить каждый комиссар, следователь, разведчик». И там было сказано: «На обысках быть предусмотрительным, умело предостерегать несчастья, быть вежливым, точным до пунктуальности»…
Как предостеречь от несчастья? Сейчас, когда их только трое, а там, в доме, кто знает сколько?
Василий так мало еще знал о работе ЧК, и совсем немного в ней участвовал. Но уже не раз стоял в почетном карауле у гроба товарищей, убитых белогвардейскими агентами, кулаками, бандитами…
Чего же медлит Антипов? Он все еще стоял в аллее с немного отведенной назад рукой, подавал знак, чтобы и они, позади, остановились.
Потом махнул Василию, чтобы тот приблизился.
— Подойди скрытно к окнам. Погляди, сколько их. Винтовку оставь, — тихо произнес он.
Василий бесшумно поднялся на узкий карниз и заглянул внутрь…
В ярком электрическом свете за большим столом, накрытым, как для праздника, сидело человек десять мужчин. Похоже, они собрались для какого-то торжества. Графины и бокалы на столе сверкали, словно драгоценности…
И внезапно каким-то шестым чувством Василий ухватил смысл этого торжества и точно определил центр происходящего: к кому обращены были лица и, видимо, относились речи, которых не было слышно. Василий рассмотрел только крупную фигуру того, кто, привстав, наклонял темную голову, как бы благодаря за приветствия.
— Ну что ж, схватим и залетную птицу! — тихо сказал Антипов, выслушав Василия.
Видно, первоначальный план Антипова изменился: то, что здесь происходило, не было предусмотрено, и обстановка осложнилась.
Антипов приказал Василию остаться у окна и поддержать огнем, если завяжется перестрелка, а сам с Царевым двинулся к двери.
В зале услышали стук, за столом возникло некоторое смятение, которое тотчас потушил успокоительным жестом полный человек, по-видимому хозяин.
В дверях появился Антипов. Василий не слышал поданной им команды, но понял ее: все стали медленно, очень медленно подымать руки. Василий зорко следил за их нерешительными, вялыми движениями и вдруг увидел: низко пригнувшись, укрываясь за спинами сидящих за столом, подымающих руки, отвлекающих внимание на себя, ловко и быстро, как ящерица, — удивительно при его дородности! — отходил к окну «гость». Вот он уже около самого окна…