Взрыв Генерального штаба
Шрифт:
“Позволят возникать эти дыры…” – не мог не хихикнуть про себя Лён. – Генерал! Небось, академию кончал…”
– Я понял, господин генерал. И про эти дыры, и про остальное.
– Весьма рад. Я так откровенен с вами, потому что вас рекомендовали именно сюда, в штат ОГШ. Как подающего блестящие надежды молодого гвардейца…
– Благодарю, господин генерал.
– Но, по правде говоря, меня смущает одно обстоятельство. Откуда вы знаете… второго гонца?
– Совершенная случайность, господин генерал. Просто однажды споткнулась судьба…
– Вот как?
– Да, господин генерал.
А теперь помолчать бы хоть четверть минуты. Собрать силы. Напрячь каждую клетку… Пирамиду без помощи шлема уже не восстановить в памяти, но поле, где она жила столько времени, еще не угасло. То напряженное поле, в котором жужжали электрические мухи, – у него ведь с памятью компьютера резонанс… Вот дрогнула, шевельнулась на экране зубчатая мозаика. Много ли надо такой тончайшей схеме… Представь, Лен, что пространство затвердело, сжалось, как сошедшиеся айсберги, крушит каркас пирамиды… там, в невидимых микросхемах приемника… Ну, еще…
Стала мокрой спина, затошнило… Это ничего… Лён вдавил ногти в ладони, задержал дыхание… Мозаика на экране дрогнула сильнее.
Нет, она не исчезла. Она только сдвинулась, между разноцветными зубцами возникли черные щели. Краски потускнели. Теперь это была м е р т в а я картина. Возникло ощущение, что выключи монитор, а потом включи опять – и экран окажется пуст…
… – А-а-а! – Это из открывшейся двери кинулся к монитору щтабс-капитан. – Господин генерал, он же стер запись!
– Что?! Как?! – Генерал начал сутулиться и бледнеть. – Штабс-капитан… Немедленно… вытрясти из этого щенка все снова!
Штабс-капитан стремительно успокоился. В голосе его Лёну почудилось даже тайное злорадство:
– Невозможно, господин генерал. В н е м теперь этого тоже нет.
– Мер-рзавцы!.. Спустить шкуру!
Штабс-капитан сказал слегка развязно:
– Какой смысл, господин генерал? Лишняя возня… Вы не должны были откровенничать с мальчишкой.
– Ма-алчать!
– Виноват, господин генерал… Прикажете связаться с полевыми станциями?
– Они разбомблены, идиот! Это был единственный шанс, болван!
– Виноват, господин генерал…
Лён за всем этим наблюдал с усталой безмятежностью. С пониманием, что последнее в жизни дело он сделал как надо. Голова все еще кружилась. Но Лён все же доставил себе удовольствие:
– Ведите себя, как подобает высшему офицеру, мой генерал. Надо уметь достойно принимать поражение.
– Убью, – тихо сказал генерал.
Лён пожал плечами.
– Это само собой. Только без зверства, ладно? Я все же офицер…
– Сволочь ты, а не офицер, – горестно сообщил генерал.
– Каждый имеет право на свое мнение, – обрадованно вспомнил Лён. – В том числе и на такое. Но Зорко успел раньше… – И вдруг отчаянно затосковал про маленькому Зорито. Хоть бы секунду посмотреть еще на него! Последний раз.
– Убрать, – с чувством зубной боли велел генерал.
Штабс-капитан кивком указал Лёну на дверь.
Лён пошел. На генерала не взглянул. Ничего уже не хотелось. Скорее бы…
Они оказались в узком сером коридоре Штабс-капитан пропустил Лёна вперед и официально произнес:
– Руки назад.
– Идите в задницу, штабс-капитан, – устало сказал Лён. И на ходу сунул руки в карманы. Дальше шли молча. Коридор петлял и был бесконечным. Слева светились лампочки. Справа, на бетонной стене, Лён видел свою нескладную длинноногую тень. У тени была взъерошенная голова и тонкая шея…
– А ты мне нравишься, – вдруг признался штабс-капитан.
– Неужели?
– Нет, правда. Жаль, что ничего не могу для тебя сделать.
Надежда тряхнула Лёна как озноб.
– Можете!
– Отпустить, что ли? Увы… У меня невеста, зачем ей жених, продырявленный как терка.
– Я не про то! Я… Можно мне к Зорко? Ну, к тому мальчику! Чтобы мы вместе! Штабс-капитан! Ну, вы же все-таки человек!..
– Да это пожалуйста! Туда и шагаем… У нас для т а к о г о д е л а одно помещение на всех.
Камера
Дверь бесшумно откатилась на роликах. Лён шагнул через высокий порог. Зорко на корточках сидел в углу. Поднял голову. Округлил рот. Бросился, прижался лицом к плечу. Лён ладонью накрыл спутанную паклю Зоркиных волос.
– Ну ладно… не реви.
– Я… не реву…
Лён поверх Зоркиной головы оглядел камеру. Она была железная. Клепаный пол. Стены и потолок – из плит, похожих на дольки шоколада, только громадные. Ярко светил плафон, похожий на иллюминатор с матовым стеклом. Было пусто, лишь в углу – голая двухъярусная койка.
Зорко всхлипывал.
– Я сказал – не реви.
Зорко потерся лицом о безрукавку Лёна – вытер глаза и нос. Отодвинулся. Еще раз вытер лицо – рукавом с полосатым манжетом. Улыбнулся:
– Лён, вдвоем все-таки лучше, верно?
– Да…
– Лён, а этот длинный… он не сказал, про что было наше задание?
– Насчет искусственных озоновых дыр. Чтобы сжигать людей в намеченных районах…
– Вот гадство-то, – тихо выговорил Зорко. – Выходит, мы виноваты…
– Зорито, я стер запись. Успел… Начисто.
– Правда?! Ура! – Зорко возликовал, будто не в стальной камере, а на детской площадке. Но тут же осунулся. Отошел, опустив руки. Грязная белая голландка была выпущена поверх штанов – казалось, Зорко в платьице. Или в куцей ночной рубашонке. На ногах черные разводы – наверно, в подвальной воде была нефть.