Чтение онлайн

За этими размышлениями я не замечала, как один город сменялся другим, лица, дороги, тропинки, все они уже не имели значения. Важны были только те метаморфозы, которые происходили внутри меня. Я словно распрямлялась, после того как так долго пробыла в позе эмбриона. Мои мышцы, утомленные, затекшие, не хотели тянуться, сопротивлялись, но я не сдавалась, продолжала двигаться вперед как физически, так и ментально.

Уже к обеду я дошла до города Арсуа, в котором надеялась остановиться. Городок оказался небольшим и невзрачным, мне совершенно не хотелось ночевать в нем, а тем более провести остаток дня, бесцельно слоняясь по его улочкам. Я стояла в нерешительности у гостиницы и вдруг вспомнила о том, что читала еще в России на одном из сайтов, посвященных Пути Сантьяго. Почему-то эти слова врезались в мою память и теперь всплыли так четко, будто прочитала я их только вчера: «Каждый выбирает свой темп, в котором ему комфортно идти и думать. На Пути нет правил, кроме, пожалуй того, что он должен стать для вас испытанием». И я подумала, что сегодняшний день не принес мне усталости, значит, нужно продолжить путь. К этому моменту я одолела уже около тридцати километров. До следующего города оставалось всего двадцать. Если идти в быстром темпе, я приду туда через четыре-пять часов, так почему бы не попробовать? В конце концов, на протяжении всего пути следования мне постоянно попадались альберго и пансионы, я обязательно отыщу место для ночевки. В результате я купила в Арсуа батон (надо отдать должное городу – очень вкусный) и бутылку воды, решив не делать обеденный перерыв, а перекусить на ходу. Вначале на меня нахлынула волна воодушевления, но чем дальше я продвигалась, тем меньше энтузиазма оставалось во мне. Большинство паломников стартуют с раннего утра, многие еще до рассвета, потому к обеду все уже останавливаются в городе для отдыха. Соответственно во второй половине дня на дороге людей почти не встречается. Я шла по абсолютно пустынной дороге и могла думать только о том, что, вероятнее всего, она таковой и будет ближайшие десять-пятнадцать километров. Иногда на пути попадались сельские жители угрожающего вида. Мысленно я корила себя за безрассудство, но продолжала двигаться вперед. Если сейчас я преодолею свою боязнь оказаться одной в лесах и полях посредине Галисии, наверное, потом мне будет проще бороться с любыми другими страхами. Отрезок от Арсуа до последнего перевалочного пункта, небольшой деревеньки, название которой я так и не смогла запомнить, оказался значительно труднее, чем я ожидала. Постоянно приходилось карабкаться в гору, причем тропинки были не всегда утоптанные, местами они стали размытыми до такой степени, что прыжками с камня на камень мне приходилось преодолевать немалые расстояния, чтобы не промочить ноги. Незаметно начинало смеркаться. Моя внутренняя паника и усталость становились все сильнее. Километров за десять до точки назначения начали попадаться редкие люди и всадники. Некоторые из последних предлагали подбросить меня, но я гордо отказывалась, мотивируя это тем, что поступлю нечестно по отношению к самой себе. Я все шла и шла, а гостиниц все не появлялось. Уставшие ноги болели, стемнело уже настолько, что, когда я заходила в лес, идти приходилось почти на ощупь. И тогда я начала петь. Я шла и громко пела все, что приходило мне в голову. Сначала я подумала, что это не самая лучшая идея, ведь маньяки, которые мерещились мне за каждым деревом, наверняка нашли бы меня быстрее, заслышав мой голос. Однако, втянувшись и почувствовав себя увереннее от звука собственного голоса, я пела все громче, и мне становилось все спокойнее. К девяти часам вечера я добралась до какого-то частного пансиона, помылась, рухнула на кровать и сразу же уснула. Завтра мне предстояло закончить мой Путь.

Утром я проснулась в прекрасном настроении, несмотря на то что вчерашние пятьдесят километров все еще аукались болью в мышцах. Покинув пансион, хозяйка которого еще спала, я вышла на тропу, мучимая острой болью в желудке, ведь за вчерашний день мне удалось перехватить лишь несколько кусков хлеба, а вечер и вовсе получился голодным. Магазинов в поле зрения не было, но я решила, что голодное утро станет моим последним испытанием.

Еще не рассвело, и лес вдали казался призрачным, наполненным странными звуками и зловещими тенями. У одного из домов стоял одинокий, абсолютно пьяный местный житель, он задумчиво смотрел на дорогу, слегка покачиваясь. Я вышла на Путь, и чем дальше я продвигалась, чем меньше километров до цели назначения оставалось, тем светлее становилось. Воздух наполнялся пронзительно ярким солнцем. Рассвет становился все очевиднее. Я заканчивала свой Путь Сантьяго. И хотя я пока не чувствовала перемен, которые он принес в мою жизнь, все же радовалась, что отважилась на этот шаг.

Вечером я ел карпаччо из сырой говядины, запивая его домашним вином. Я все еще не понимал, зачем нахожусь здесь, и какая муха меня укусила, заставив двинуться в путь. Конечно, прогулка была приятной, и, наверное, в результате я обрету неплохую физическую форму, но, с другой стороны, разве для этого я сюда направлялся?

Покончив с ужином, я отправился в альберго, потому что все приличные гостиницы к моему прибытию в Арсуа были уже заняты. Умывшись и поставив будильник в телефоне на шесть утра, я забрался на вторую полку. Подо мной уже храпел какой-то мужчина, в комнате стояло штук десять двухъярусных кроватей с такими же безумцами, как я. Свет погас, и постепенно дыхание окружающих становилось все более мерным. Я же лежал без сна, пытаясь считать овец, паломников и девушек на пляже, но ничего не помогало. Я вышел из душной комнаты на улицу и вдруг почувствовал ужасную боль. Мой желудок крутило так, как будто бы внутри поселился какой-то чертенок. В итоге ночь прошла в не самой чистой туалетной комнате, видимо, карпаччо оказалось не очень свежим. Как назло, я не захватил с собой никаких таблеток. В какой-то момент я даже подумал, что могу не дожить до следующего дня, так как врачей в округе явно нет, а до ближайшей больницы далеко. Какая глупая смерть, в абсолютно бесполезной поездке, в полном одиночестве! И от чего? От кусочка мяса? Уже под утро, когда мне стало немного легче, я дополз до кровати, еле забрался на второй ярус, лег и задумался, почему со мной все это происходит. Зачем я здесь? Что ищу? Почему убегаю от комфорта, от привычного, выстроенного мною шаг за шагом мира?

Позже, пытаясь впихнуть в себя чуть обжаренный ломтик хлеба с некрепким чаем, чтобы быть в состоянии пройти километров двадцать, я ощутил, насколько вкусным может быть тост, если это первый тост в жизни. Совсем недавно я и впрямь вполне серьезно мысленно прощался со всеми родными и близкими. Неожиданно для самого себя я понял, что в последнее время все в моей жизни было слишком спокойно, стабильно и правильно. Жизнь стала настолько размеренной, что в ней не осталось места для чего-то особенного. Я открывал глаза по утрам, не ощущая, что наступил новый день. Я забыл, как это прекрасно! Но самое страшное – я перестал задумываться о том, что такое состояние ненормально. Я воспринимал каждый день на Земле как данность, а не как чудо. И от этого все мои проблемы. Когда все слишком предсказуемо, ты перестаешь радоваться. Сейчас, когда я вдохнул немного свежего воздуха, мне уже не хотелось снова надевать тугой корсет условностей и привычек. Я снова дышал.

В приподнятом настроении я вышел из кафе и двинулся вперед, навстречу новому дню. Причем я впервые за долгий период ощутил, что это такое – двигаться навстречу новому дню. Не знать, что может случиться в следующее мгновение, не думать о том, что ты будешь делать сегодня вечером или завтра утром. И не потому, что все не распланировано и не предопределено, а просто потому, что каждая новая минута способна внести свои коррективы в мои планы. Я почувствовал, как это прекрасно. Я смотрел по сторонам, улыбался и думал, как все-таки здорово – жить. Не существовать, а именно жить. И как немного мне оказалось нужно, чтобы вновь почувствовать себя счастливым, всего лишь кусок испорченного мяса. Какие-то абсолютно незначительные мелочи порой могут перевернуть нашу точку зрения на 180 градусов, вернуть к самому себе, заставить вспомнить, ради чего можно просыпаться по утрам.

Я не случайно оказался здесь. Не знаю, зачем именно, но какой-то смысл в этом есть. Когда-то давно мама рассказывала мне, что бенгальским огнем можно рисовать линии в воздухе благодаря такому явлению, как инерционность зрения. Человеческий глаз не способен реагировать мгновенно каждый раз, когда объект перед ним меняется, и держит старый образ в памяти в течение нескольких миллисекунд. Нечто подобное происходит и с нами в жизни. Что-то вроде той надписи на бутылке «And even when it’s ready, we are not» («И даже когда он готов, мы нет»). Здесь во мне произошел какой-то внутренний перелом, и я никак не мог понять, что он означает, но чувствовал, что с сегодняшнего дня жизнь изменилась навсегда.

Я приближался к городу, последний рубеж был практически взят. Судя по всему, как только я одолею вот тот холм, то увижу первые крыши. Действительно, спустя несколько мгновений Сантьяго-де-Компостела открылся передо мной, как на ладони. Маленький, уютный, в меру провинциальный городок с возвышающимися над ним высокими колокольнями кафедрального собора Святого Иакова. Никогда бы не подумал, что тысячи людей стекаются сюда ради одного-единственного храма. В эпоху раннего Средневековья город Сантьяго-де-Компостела имел и другое название: «Христианская Мекка». Он, вслед за Римом и Иерусалимом, являлся третьей святыней католического мира, центром католического епископства и паломничества, а также конечным пунктом знаменитого маршрута «Путь святого Иакова», охватывавшего почти всю территорию Европы. Перед поездкой я узнал из Интернета, что, по преданию, в 44 году останки апостола были положены в лодку и пущены по волнам Средиземного моря. Лодка чудесным образом приплыла в Испанию и была выброшена на берег в устье реки Улья, где ее обнаружил монах-отшельник, следующий за некой путеводной звездой. По приказу короля Альфонса III на этом месте, названном Компостела, что в переводе означает «место, обозначенное звездой», и была построена церковь, а святой апостол Иаков, чудесно являвшийся во время битв с маврами, стал считаться покровителем Испании. Даже если бы вся эта история с нахождением мощей святого Иакова была выдумкой, ее стоило бы придумать, чтобы заставить всех этих паломников подняться с кроватей в удобных теплых домах или квартирах и идти вперед, несмотря на непогоду, страх и боль. Неизменно помня о том, что по окончании одного путешествия всегда начинается другое. Эта мысль никогда не даст упасть духом.

Чем глубже я заходил в город, тем больше вокруг становилось людей с посохами и рюкзаками. Их лица были сосредоточенны, некоторые прошли не пять дней, как я, а странствовали месяц и более. Они торопились в собор к утренней двенадцатичасовой мессе – апофеозу Пути. Этот год был юбилейным, такое случалось приблизительно раз в десять лет, поэтому всем, даже прошедшим минимальные сто километров, даровалось отпущение грехов. Затерявшись в толпе паломников, я двигался к центру города. И вот наконец мы вышли на площадь, посреди которой стоял необычный собор, совсем непохожий на традиционные, с каким-то подобием египетских пирамид наверху, сложенный из темного камня. Перед ним выстроилась огромная очередь желающих попасть внутрь. С другой стороны стояли жаждущие получить сертификат Паломника, ламинированное свидетельство о том, что Путь был действительно пройден. Я примкнул именно к этой группе. Через тридцать минут я держал в руках лист с загадочными латинскими буквами, о содержании которого я мог только догадываться.

Я не собирался уезжать из города прямо сегодня, поэтому решил предпочесть обед мессе. Пройдя по узкой улочке, я устроился в небольшом ресторанчике и, потягивая вино, думал о том, что еще год назад ни за что не поверил бы, что окажусь посреди всего этого.

Лида выдохнула. Теперь можно было немного перевести дух. Завтра их подопечные должны встретиться, они им помогут. Это отняло много сил, гораздо больше, чем она предполагала. Все эти способы, которые они выбирали, чтобы материализоваться в пространстве или в снах, нюансы, начиная от забавного падения книги на голову и заканчивая ударом головой о спинку скамейки в кафе, были тщательным образом спланированы Лидой и Толином. Они уже давно не виделись, им нельзя было разговаривать. Но они наблюдали все происходящее с обоими подопечными в волшебной рамке и корректировали свои действия, прекрасно понимая, откуда растут ноги у того или иного события.

Завтра Макс и Вероника встретятся. И, судя по всему, это будет только самое начало сложного пути, который им придется пройти, чтобы остаться вместе и чтобы доказать Богу, что любовь существует. А сейчас Лиде нужно немного отдохнуть. Она чувствовала себя совершенно опустошенной.

Лида вышла на балкон, села в шезлонг, безразлично глядя на линию горизонта, сливающуюся с морем, и незаметно для самой себя уснула, так и не сумев выкинуть из головы мысли о том, как лучше устроить встречу своих подопечных.