Вызов
Шрифт:
Пара женщин ахает. Девушка вопит еще громче.
Шари нащупывает пуповину. Исследует ее, пытается просунуть между пуповиной и ручкой палец, потом еще один. Младенец выгибает спину, тычется лицом Шари в запястье. Теперь она чувствует, как бьются уже два сердца: матери и ребенка. Шари старается пропустить пуповину вниз. Линь тяжело дышит, у нее начинают трястись ноги.
– Держись, уже почти получилось!
Из проезжающей по дороге машины раздается гудок, кто-то кричит из открытого окна.
Шари поднимает голову. Прямо напротив автобуса стоит Элис Улапала. Она встречается взглядом с Шари, подносит ладонь ко лбу в жесте почтения и садится в машину. Шари понимает, что надо бы бежать за ней. Нужно Играть.
Но она не может.
Она ведет палец. Пуповина сдвигается на один сантиметр. Пульсы у матери с ребенком как будто бегут наперегонки. Собственное сердце Шари тоже включается в гонку – со скоростью породистого скакуна.
Элис уехала.
А Шари все еще здесь.
И пока здесь и останется.
Натянутая пуповина цепляется за ее указательный палец.
Шари опускает плечо. Линь напрягается, дыхание становится неровным, живот сковывает схватка.
– Дыши!
Пульс ребенка замедляется. И еще, и еще.
– Дыши! Дыши!
Линь старается, но боль почти невыносима.
Шари опускается, загибает кончик пальца и подцепляет пуповину, больно упираясь костяшкой пальца в тазовую кость роженицы.
Линь начинает терять сознание.
– Лейте воду на лицо!
Какая-то женщина выполняет приказ. Линь приходит в себя.
У нее нет сил, она едва может двигаться.
А Шари спокойна. Ее саму это удивляет. У нее в руках, можно сказать, целая жизнь, даже две жизни. А мысли остаются такими ясными и умиротворенными.
«Это и есть Игра», – понимает она.
кеплер 22b назвал Игру загадкой жизни. «Это загадка жизни».
29.9.8.2.4.
Сейчас все сойдется.
Она – Игрок, и она в Игре.
Ребенок толкается в запястье. Шари продолжает свои старания и наконец высвобождает пуповину. Медленно разгибает пальцы и вытаскивает руку. И чувствует, как у младенца учащается пульс.
– Готово.
Мужчина в очках улыбается, льет ей воду на руки. Шари смывает кровь и околоплодную жидкость прямо на пол автобуса.
– Линь, ты меня слышишь? – Девушка вяло кивает. – Ребенок почти вышел. После следующей… – Шари не знает слова «схватки» на китайском, поэтому изображает его пантомимой, заламывая руки и кривя лицо. Линь ее понимает. – После этого – дыши и тужься, дыши и тужься, дыши и тужься.
– Хорошо. – Девушке все еще страшно.
Они ждут. Шари протягивает ей руку. Линь хватается за нее, старается улыбнуться. Отец ребенка берет ее за другую руку. Схватки возобновляются.
– Давай! – Шари выпускает руку Линь и готовится принять ребенка. – Давай-давай-давай!
Линь делает, как ей велено, снова и снова, и вот он выходит, выходит и кричит.
– Мальчик! Мальчик! Мальчик! – ликуют пассажиры, увидев его. Новость разносится по всему автобусу. Водитель заводит мотор, но какая-то старушка бьет его свернутой газетой, и он снова его выключает.
Шари держит новорожденного на руках. Линь плачет, и в этих слезах – всё: надежда, радость, горе, боль. Шари передает малыша отцу, который светится от радости. Кто-то вручает ему шарф, чтобы завернуть младенца. Шари достает из сумочки складной нож и перерезает пуповину.
Молодых родителей окружает огромная толпа. Шари отступает назад. Сердце до сих пор колотится, как бешеное.
В Последнюю Игру можно играть по-разному.
Шари улыбается.
Когда она идет к своему креслу, люди перед ней расступаются.
Она теперь героиня. Ей уступают место. Шари садится, мысленно благодаря австралийку за то, что та была здесь. Каким-то образом ее присутствие помогло. Когда адреналин начинает испаряться, Шари осознаёт, что мучившие ее числа ушли.
А вместо них появилась череда букв на санскрите. Непонятная мешанина. Шари крутит их в голове, и наконец они складываются в осмысленную фразу.
Теперь этот ребенок принадлежит твоей Линии.
Если не победишь, он умрет.
Сара Алопай, Яго Тлалок
Китай, Сиань, район Чанъань, отель Вэя Биньгуаня
Хозяин гостевого дома, Вэй, мужчина лет пятидесяти с лишним, работает на путешественников, желающих отдохнуть от суеты Сианя. По его словам, почти все его клиенты уезжают на день в город или на какие-нибудь пирамиды неподалеку.
Он с гордостью отмечает, что фотографию, висящую в рамке за стойкой регистрации, сделал он сам. На ней изображена пирамида, залитая оранжевым закатным солнцем, – небольшое белое облако на заднем плане.
Вэй очень хорошо говорит по-английски и по ошибке принимает эту странную на вид парочку за влюбленных. Яго пытается воспользоваться случаем и приобнимает Сару за талию, но она пихает его локтем в бок, и он тут же убирает руку.
Вэй смеется.
– Путешествовать, друзья мои, не всегда легко. Но можете не сомневаться, что я о вас хорошо позабочусь. Это моя работа. Вэй видит, что вам нужен отдых.
– И еще какой, – говорит Сара.
Вэй снова смеется и бросает многозначительный взгляд на Яго:
– Может, когда отдохнете, больше не будет пихаться локтями, а?
Яго с Сарой коротко переглядываются. Он улыбается ей, сверкая бриллиантами в зубах, но лицо девушки остается невозмутимым. И Яго меняет тему:
– Скажите, мистер Вэй, а выход в Интернет у вас есть?
– Рядом со столовой установлен общий компьютер. У меня есть спутниковая тарелка и генератор на случай, если отключат свет. Так что мы всегда на связи с миром, – с гордостью отвечает хозяин.