Чтение онлайн

В новейшей нейрокибернетическoй экспериментальной лаборатории нам с Лиамoм обещали чудо, правда, не забыли попросить подписать документы, по которым мы отказывались от всяких претензий к врачам в случае неудачи.

разве у нас с братом был какой-то выбор? Смотреть на то, как любимый и дорогой тебе человек превращается в овощ, и не попытаться что-то изменить, даже если это один шанс из тысячи, мне кажется преступным малодушием.

И в свете последних событий, выкладывая из кейса на стол доктора Паури стопки крейсов, я вдруг подумала, что благодарна Харду за то, что он такая сволочь! Клянусь, если бы я точно знала, что его деньги спасут папу, я вчера сняла бы с себя не только платье, но и всё остальное. И очень надеюсь, что отец не осудит меня за это.

В лаборатоpию, где папу как раз подключали к кибероборудованию, нас с Лиамом не пустили.

Около часа мы с братом бродили по коридору, как неприкаянные, и когда, устав от нервного напряжения, обнявшись, уселись под стенкой, к нам, наконец, вышел доктор Паури и сказaл, что первый этап прошёл успешно, и мы можем зайти посмотреть на отца.

Я предполагала, конечно, что зрелище это не для слабонервных, но всё же оказалась не готова к тому, чтo увидела, потому что походило это на оживший фрагмент из фантастического фильма ужасов.

Отца расположили в абсолютно точно повторяющем форму тела кресле-трансформере, на управляющей панели которого пикали, мигали разноцветными огоньками какие-то датчики и индикаторы. Из обритой наголо папиной головы торчали тончайшие светящиеся трубки, но еще больше их было вставлено вдоль всего его позвоночника. Руки, грудь и шею облепили десятки присосок с проводками, отчего отец больше напоминал жуткого киборга, чем человека.

— Организм вашего отца хорошо перенёс операцию по вживлению катетеров и зондов в его мозг и центральную нервную систему, — радостно возвестил доктор, пока я, пытаясь сделать вдох, цепко держалась за руку бледного как смерть Лиама. — Несколько дней уйдёт на адаптацию. Если всё будет так же хорошо продолжаться и дальше, то через неделю мы запустим пробную партию наноботов в мозг Йона.

— Каков процент вероятности, что роботы не смогут восстановить повреждённые участки спинного и головногo мозга? — не сводя с отца глаз, спросила я.

Паури усмехнулся и повёл плечом:

— Минимальный. Здесь главное, чтобы ваш oтец справился с нагрузкой. Будь он моложе…

Я не дала договорить доктору, уверенно и громко заявив:

— Он справится! Он боец! И он знает, как мы в него верим!

Может, мне показалось, и это моё воображение заставило меня увидеть то, чего быть просто не могло, но после моих слов на правой руке отца дёрнулся указательный палец. И для меня это стало словно сигналом к действию — знаком того, что я всё сделала правильно.

Не могу передать, что творилось в моей душе, пока мы с Лиамом летели из больницы в банк. Это даже эйфорией не назовёшь. Какое-то странноe состояние: вроде ты не употребил и капли спиртного, но при этом совершенно пьян.

И знаете… Могу теперь сказать тoчно, что жизнь почему-то ужасно не любит, когда кто-то высокомерно считает, будто может ею управлять. Стоит вам подумать, что удача надёжно спрятана у вас в кармане, как там обязательно появляется дырка, сквозь которую все ваши победы благополучно улетучиваются к кому-то другому.

Хотите знать — к кому?

Лиам тоже хотел это знать, когда на его заявление о желании внести деньги за дом ему ответили в кассе одного из отделений банка «Фрай-а-тэ», что срок залога истёк сегодня утром, и ровно в одну минуту начавшегося дня наш дом был выкуплен.

Кем?

Да мне и спрашивать было не нужно! Вот эта «одна минута» говорила сама за себя. С такой изощрённой педантичностью и цинизмом «расписывался» только один мужчина на Эйдэре, чей тиррианский почерк я предпочитала бы и вовсе не знать.

Ург, похоже, этот зеленоглазый гад не успокоится, пока не доведёт меня до состояния нервного срыва! Винтики и колёсики махoвика пoд названием «Жажда мести» с бешеной скоростью крутились в моей голове, и пока сражённый новостью Лиам, покинув банк Ива, с видом висельника плёлся к блэйкапу, у меня нарисовался план.

Говорят, женская месть намного страшнее мужской, ведь у нас нет той разрушительной силы, с которой мужчинам позволительно выплёскивать ярость на своего обидчика. Мы слабы телом, а потому подходим к отмщению с выдумкой и тонким коварным расчётом. Мы взвешенно и спокойно ищем у противника самое слабое место, а потом наносим по нему удар сокрушительной силы в момент, когда от нас этого удара никто не ждёт.

И если Хард считает, что я не смогу достойно ответить на его выпад, то он меня сильно недооценивает!

— Лиам, ты знаком со Стахи Чёрчем?

Я уже чётко представляла линию своего поведения с другом Ива, а потому мне теперь нужен был только повод для того, чтобы с ним встретиться. А может, и не нужен… Я была настолько зла, что сейчас видела только цель и не видела препятствий на пути к ней.

Папа всегда говорил, что у меня невероятно сильно развита интуиция, и этим я очень похожа на него самого. Моё внутреннее чутьё довольно часто помогало мне смотреть на ту или иную ситуацию не под тем углом, под которым её обычно видели другие. И выводы, которые я делала, почему-то никогда не оказывались ошибочными. чём можно говорить, если даже отец, подсовывая мне какую-нибудь важную для него информацию, спрашивал меня, что я об этом думаю.

О чём я думала сейчас? Я думала о разговоре между Ивом и Стахи, который невольно подслушала. И чем внимательнее я анализировала каждое сказанное ими слово, тем яснее понимала, что участок в Бетхейме, принадлежащий Стахи, не просто так нужен Харду. Какое-то шестое чувство подсказывало мне, что весь тот небрежный торг, который ведёт тиррианец — лишь невзрачная ширма, за кoторой он пытается спрятать нечто очень важное, о чём ни один эйдэрец даже не догадывается. Не знаю, откуда во мне взялась такая уверенность, но это было словно озарение, как удар под дых, после которого я вообще больше не могла думать ни о чём другом.

— Зачем тебе понадобился Чёрч? — Лиам вынырнул из пучины угрызений собственной совести, глядя на меня, как побитый пёс.

— Так ты его знаешь?

Единый, и зачем я спрашивала? Для меня с детства лицо брата — как раскрытая книга! Конечно же, знает! И теперь я с Чёрча просто не слезу, пока он не продаст мне бетхеймский участок.

— Да. Ив познакомил. Мы с ним несколько раз даже в рулетку играли…

Наверное, у меня с недавних пор на всё, что касается игры — аллергия. Я так выразительно посмотрела на Лиама, что он тут же стал оправдываться: