Чтение онлайн

Они не нашли Девятую планету, но их путешествие имело универсальный и всеобъемлющий смысл наблюдения. Планета же была лишь формальной целью. Человеку необходима цель, на самом деле любая – она как воздух, вода (еда, естественно) или обособленность галактик как одно из условий возникновения жизни. Обособленность является следствием ускоренного расширения Вселенной. Связь обособленности галактик и жизни установлена физиком Раулем Хименесом (Raul Jimenez) из Университета Барселоны (University of Barcelona) в Испании и его коллегами из Израиля, США и Норвегии. Гомес прекрасно помнил публикацию об этом открытии в журнале Physical Review Letters примерно год или два назад.

Мысль о наблюдении увлекала.

Что может быть проще, размышлял Тони, наблюдать и тем самым менять реальность. Если подумать, наблюдение являлось единственным приемлемым занятием Тони с тех пор, как он загорелся астрономией. Занятие несложное, хотя подчас и опасное: всякий раз, наблюдая, Гомес боялся стать свидетелем какой-нибудь грязи (насилия, к примеру, обмана или дорожной аварии у Банного переулка).

Отдельную главу в своей книге он посвятил Джону Уилеру, первым среди квантовых физиков предположившему влияние измерительных процессов на событие. Тони не был, конечно, электроном, но, подобно электрону в атоме, он не имел ни скорости, ни координат (во всяком случае, так казалось). Как, впрочем, и реальность вокруг него – она то была, то неожиданно исчезала, выбирая прямую и повинуясь туннельному эффекту.

Он вдруг представил себя детектором микроволн, а микроволновым излучением, которое Тони улавливал, были голоса людей, их заурядные (и заумные – без разницы) сплетни, посты в Фейсбуке, шум компьютера в его квартире, программа Google и убедительный список найденных ею ссылок, не убеждающих, однако (да и вообще компрометирующих реликтовое излучение фундаментальных знаний).

Роман под названием «Девятая планета» он издал за свой счёт. Ни одно из издательств, естественно, не согласилось бы печатать столь скучную книгу на конкурентных условиях. Тем не менее тираж разошёлся. Покупали в основном такие же «очкарики», как и он, – недопонятые, беглые родственники в некотором роде и «детекторы фонового излучения».

Но что действительно важно – работая над книгой, Тони переосмыслил как бы «теорию всего» (если таковая возможна – вряд ли): себя, реликтовое излучение протокультур, окружающих (недоверия к ним поприбавилось) и, само собой, предыдущие свои перипетии. В сущности, перемещаясь с «пикета» на «пикет», он был словно элементарной частицей, его новые друзья по Конди, наблюдая за ним, меняли реальность, а сами перемещения по сути воссоздавали, туннельный эффект.

Подобно волне? «Для описания свойств квантовых объектов, – прочёл как-то Тони у Хуберта Мании в “Стивене Хокинге”, – был разработан математический метод, действительно показывающий, как электрон проходит все возможные пути от точки А до точки Б: “сумма выше всех предысторий” Ричарда Фейнмана. С помощью этого способа расчёта вероятности движений сквозь пространство-время Фейнману удалось проследить и суммировать все возможные пути электрона».

Каждому такому пути мастер квантовой термодинамики присваивал определённое число, а сумма этих чисел показывала вероятность перехода из одной точки в другую. При этом учитывались все вероятные пути предыстории (отсюда и метод – «сумма выше всех предысторий»). Для макроскопических объектов при таком подходе в конце исчезают все маршруты, за исключением одного.

Об этом «конце» Тони как раз и размышлял апрельским утром 2019 года, прогуливаясь у океана в Vila do Conde; ведь он и был, как ни крути, макроскопическим и вполне себе движущимся из точки А в точку Б объектом.

Из возможных маршрутов, согласно Фейнману (Ричард Фейнман, Роберт Б. Лейтон, Мэттью Линзи Сандс, «Фейнмановские лекции по физике»), у него был один путь, но на практике, как выяснилось, несколько. Гомес терялся. Туннельный эффект, проявляющийся на субатомном уровне, проявился также и в отношении Тони с его моделью Sniffed and Moved («Понюхал и переместился»). День выдался на редкость прохладным и ветреным. С моря надвигалась туча в форме воздушного шара. Под шаром весело покачивалась гондола, а из гондолы, казалось, выглядывал Альберт Эйнштейн с высунутым языком.

Тони улыбнулся. После некоторого смятения последних месяцев он получил наконец патент на свой гаджет, а точнее – способ. «Way to move, – значилось в документах, – of macroscopic bodies due to the tunnel effect» (Способ перемещения макроскопических тел за счёт туннельного эффекта).

Невзирая на рутину согласования технических деталей, научный совет патентного бюро проявил выдержку. И хотя математическая модель, представленная Гомесом, грешила неточностями, практическая сторона Sniffed and Moved произвела впечатление. Серия опытов, поставленная на волонтёрах, подтвердила заявленный Тони эффект: волонтёры перемещались, возвращались назад, а само перемещение было вполне управляемым.

«Поздравляю», – написала Лекстор в Фейсбук и пропала. Тони так и не смог дозвониться ни Лекстор, ни её маме, ни Мотиной собаке в специальном приложении для домашних животных. Пропал также и профессор Додж. Он не отвечал на звонки, а отправленные ему SMS ожидали. С этим ожиданием, забегая вперёд, Тони, хочешь не хочешь, предстояло смириться. Бесконечности нет, отметил он про себя, но есть вещи, о которых никто не знает, когда они закончатся.

Спустя неделю изобретатель повстречал у акведука Подравку. Сучка, однако, не узнала его и лишь смутилась:

– Кто вы?

В самом деле, кто он?

Он был как муха, проспавшая на балконе зиму и вдруг проснувшаяся, не понимая, где она и зачем, из-за долгого анабиоза. Потерев лапками и побившись о стекло, в какой-то момент муха приуныла, но ненадолго. Апрельским утром, когда над морем показалась туча в форме воздушного шара, балконное окно неожиданно приоткрылось и муха вылетела на улицу. А не так уж и плохо, решила она, заработав крыльями, и понеслась навстречу Альберту Эйнштейну с высунутым языком.