Выстрел
Шрифт:
Раздался третий звонок.
Игорь и Сергей попрощались с Мишей и вошли в вагон.
Эллен задержалась на площадке и, улыбаясь, помахала Мише. Потом не дожидаясь отправления поезда, ушла, может быть, для того, чтобы не мешать другим входить в вагон.
Но Миша дождался отправления поезда, тот медленно вытягивался из-под крыши вокзала и наконец скрылся, вильнув длинным закругленным хвостом.
Миша вспомнил тот, другой поезд на станции Бахмач, увозивший эшелон туда, где сверкающая путаница рельсов сливалась в одну узкую стальную полоску, прорезавшую горбатый туманный горизонт. Перед глазами его снова возникали красноармейцы. Матрос Полевой в серой солдатской шинели и мускулистый рабочий, разбивающий тяжелым молотом цепи, опутывающие земной шар…
Сейчас, как и тогда, к горлу подкатывал тесный комок…
Но непозволительные слезы не показались. Детство кончилось… Эллен – это тоже его детство, маленькая циркачка, так поразившая когда-то его воображение.
Он вышел из вокзала на Каланчевскую площадь и по Мясницкой, через центр, поехал к себе, на Арбат.
Идти домой не хотелось, и он прошел на задний двор.
Ребята играли в волейбол.
Возле корпуса на асфальте сидел Витька Буров, стриженный под машинку, бледный и худой.
– Привет! – сказал Миша.
– Привет! – ответил Витька.
Кончилась партия, команды стали меняться местами.
– Примите нас, – сказал Миша.
– Становитесь! – сказал Генка.
Миша и Витька Буров перешли на площадку, и игра возобновилась.
1975, Москва