Чтение онлайн

Когда Апыхтин и трое его верных соратников, трое заместителей, смотрели из большого окна на площадь, на бредущую фигуру ссутулившегося следователя, то единственное чувство, которое посетило их, была жалостливость.

–  Со следователем нам явно повезло, - усмехнулся Осецкий.

–  Был бы человек хороший, - подхватил Цыкин.

Басаргин лишь головой покачал, Апыхтин вздохнул тяжко: о чем, дескать, ребята, говорить.

А Юферев шел себе и шел мимо «мерседесов» и прочей сверкающей мишуры и не видел мокрой после дождя площади, не ощущал капель, падающих из темных туч, перед его глазами был лишь голубоватый телеграфный бланк со слабым отпечатком женских губ.

Юферев решил сам поговорить с жильцами апыхтинского подъезда, Брыкину поручил выяснить - нет ли среди них человека, который работал бы на почте, телеграфе или в каких-нибудь похожих конторах. Прекрасно знал Юферев привычку наших граждан тащить с работы все, что может пригодиться в хозяйстве, и даже то, что в хозяйстве никогда не пригодится. Секретарши заваливали полки в собственных туалетах коробками со скрепками и кнопками, календарями и блокнотами, шариковыми ручками, которые накапливались годами, пока однажды под горячую руку не выбрасывалось все это в мусорный ящик. Токари тащили с заводов сверла и напильники, электрики всех знакомых одаривали лампочками, выключателями, вилками и розетками. И потому человек, работающий на почте, просто вынужден был тащить домой телеграфные бланки, чтобы использовать их в хозяйстве - от кухни до туалета. И если окажется, что есть все-таки почтовый работник в подъезде, юферевская версия может лопнуть от ветерка, от легкого дуновения сквозняка из квартиры этого работничка.

Войдя во двор, Юферев не торопясь прошел вдоль всего дома, прошел незамеченный, поскольку человека с его внешностью просто в упор никто не видел - не то слесарь бредет по вызову к какой-нибудь старухе, не то инвалид телеграммы разносит, не то дворник прикидывает объем предстоящей работы. Подойдя к апыхтинскому подъезду, Юферев присел на скамейку, поставил локти на колени, подпер щеки ладонями и замер, присматриваясь, принюхиваясь, осваиваясь.

Минут через пятнадцать на скамейку, стоящую напротив, присели две старушки - видимо, отправив домочадцев на службу, накормив их сосисками и напоив чаем, освободились и вышли подышать свежим воздухом. Юферева сразу увидели - после страшного убийства в подъезде жильцы смотрели по сторонам подозрительно и опасливо.

Юферев молча перешел через дорожку и опустился на скамью рядом с бабулями. Порылся в кармане, вынул красненькое затертое удостоверение и протянул ближайшей соседке - рыхлой старухе с настороженными маленькими глазками.

–  Капитан Юферев, - сказал он.
– Александр Леонидович. Хотел вот поговорить со знающими людьми… В квартиру стучать неловко все-таки… Думаю, может, кто выйдет подышать, может, кто скажет чего дельного.

Простые, казалось бы, необязательные слова, которые мог произнести кто угодно, но Юферев знал, что это именно те слова, которые требовались. Сразу представившись, он оказал женщинам уважение. Сказал, что в квартиру не решился постучать, - опять им приятно. Не каждая хозяйка обрадуется раннему гостю, когда вертится она среди немытой посуды, мятых простыней, разбросанных по квартире шлепанцев. Попросил разрешения обратиться - тоже необходимо, тоже важно.

Да, опыт, на Юферева работал громадный его опыт общения со свидетелями - знающими, ничего не видевшими, имеющими свое мнение и теми, кто берег это мнение пуще жизни, опасаясь, что кто-то его использует им же во вред.

–  Очень приятно.
– Рыхлая старуха, покосившись на удостоверение, поджала губы, напряженно глядя перед собой.

–  Я помню, вы и вчера заглядывали в наш подъезд.
– Вторая женщина, сухая и мосластая, оказалась разговорчивее.

–  Был, - кивнул Юферев и озабоченно потер ладонями лицо.
– Но, знаете, вчера было не до разговоров… Квартира в кровище, хозяин в обмороке…

–  Жалко Николаича, - закивала разговорчивая, - мужик-то хороший, и жена его, Катя… Тоже хорошая женщина. Не спесивая, нет.

–  Большие деньги, большие беды, - изрекла толстуха, но не осуждающе, сочувствующе произнесла.

–  Большие деньги, малые деньги, - Юферев развел руками, - но когда сына убивают… Тут уж не до денег, тут бы самому умом не тронуться.

–  Это уж точно, - начала потихоньку оттаивать толстуха.
– Тут уж никуда не денешься.

–  А что убийцы-то?
– решилась поинтересоваться ее подруга.
– Не нашлись?

–  Как они найдутся?
– удивился Юферев.
– Искать надо.

–  Значит, не поймали?

–  Ищем.

–  Ищущий да обрящет, - изрекла толстуха.

–  Без людей не обрящешь, - возразил Юферев.
– Вот хотел спросить… Накануне убийства ничего здесь, во дворе, не происходило такого, чтоб из ряда вон… Ничего не случилось непривычного?

–  А что могло случиться?

–  Да мало ли… Пришел человек, который раньше никогда не приходил, чужак какой-нибудь, поругались те, кто раньше не ругался, лифт заело, кошка с крыши свалилась, ребенок потерялся… Что угодно… Знаете, как бывает… Убить человека не так просто, а убить двоих, да чтоб вообще никто не заметил… Не бывает такого. Тут все зависит от людей… Или они интересуются, что вокруг происходит, или в упор ничего не видят и видеть не хотят.
– Юферев сделал отчаянную попытку раззадорить женщин, зацепить их самолюбие, задеть за живое.

И, кажется, удалось.

–  Это ведь как посмотреть.
– Толстуха разговаривала с ним, все так же глядя в пространство перед собой маленькими настороженными глазками.
– У вас подозрения какие возникли?
– Она искоса глянула на Юферева.

–  Так и быть, поделюсь, - сказал Юферев.
– Скажу вам такое, чего никому не говорил… Получается, что убийц было двое… Ясно, что мужчины, ясно, что не из вашего дома, не из вашего двора… И вот думаю про себя - это что же получается? Приходят два чужих человека средь бела дня, и никто их не видел, никто взгляда им вслед не бросил? Не может такого быть.

–  Да у нас двор-то проходной!
– оправдываясь, сказала тощая.
– Тут столько за день народа проходит… Видимо-невидимо.

–  Вот мы сидим с вами, - примирительно сказал Юферев, но в то же время и прозвучала в его голосе безутешность, - а ведь мимо нас люди не проходили. Никто в подъезд не зашел, не вышел.

–  Если и были, то, наверное, обычные люди… Если код дверей кто спросит, ну, тут уж хочешь не хочешь обратишь внимание. А если человек код знает и сразу к дверям идет, нужные кнопки нажимает, и дверь перед ним распахивается… Никто и внимания не обратит.

–  А женщина?
– спросил Юферев равнодушно, чтобы ничто не насторожило женщин, чтобы их память сама подсказала - была, была, мол, какая-то девица, этакая из ряда вон.

–  Женщина, - врастяжку, без вопроса протянула толстуха.
– Женщина, - повторила она, пытаясь нащупать в памяти что-то ускользающее.
– Женщина, - повторила она в третий раз, но уже тверже, с каким-то значением.
– А что, с ними и женщина была?

–  Может, с ними зашла, до них или после… Некоторые свидетели говорят, что была вчера в этом подъезде гостья… Вроде и заметная из себя…