Чтение онлайн

–  Отпустило?

–  Кажется, пронесло. Уходи. Мне еще позвонить надо. Свяжись с ребятами.

Ушел Сергей, растворился в полумраке зала официант, солнце сдвинулось в сторону, и узкая светлая щель погасла среди складок плотных штор. Поставив локти на стол и провиснув на них, как темная летучая мышь, надолго замер Кандауров в полной неподвижности. Глаза его были полусонными, и весь он выглядел каким-то обреченным. Щупловатый, с землистым лицом и в просторной, великоватой одежде, смотрелся он потерянно и жалко.

Но это было ложное впечатление.

Кандауров не собирался сдаваться.

Из всего случившегося он понял одно - будут разборки, «стрелки», выяснение отношений…

Стрельба тоже будет.

И очень скоро.

Все в городе знали, и капитан Юферев знал, что Апыхтин находился под его «крышей». И одного этого знания было достаточно, чтобы в его, кандауровской, империи царили мир, согласие и уважительность.

Кандауров никогда не задумывался над тем, правильно ли он живет, справедливо ли поступает, имеет ли он право обирать банкиров, торгашей, коммерсантов. Об этом он даже думать не хотел, поскольку пришел в эту жизнь, которая уже до него текла по каким-то своим законам, он эти законы принял и не собирался их менять, да и сомневаться в них у него не было никаких оснований.

Вот уйди он, умри, умотай куда-нибудь… И в тот же день в кабинет к Апыхтину войдет другой человек, наверняка менее порядочный и более алчный. И потребует свою долю.

Все это можно было назвать общественной моралью, нравственным принципом, откровенным бандитизмом, беспределом, всеобщей криминализацией, можно было никак не называть, а просто жить, соблюдая установившиеся правила. Именно так Кандауров и поступал - соблюдал законы, которые сложились до него. И был уверен в том, что обязан эти законы отстаивать, охранять от всевозможных отморозков.

–  Хорошо, - наконец проговорил он вслух.
– Пусть будет так. Нет никаких возражений. Уж если поступило такое предложение, мы его обсудим и ответим должным образом. Должным образом, - повторил он и поднялся, резко отодвинув стул. Официанта подзывать не стал, хотя тот мгновенно возник в проеме между колоннами. Расплачиваться за обед не требовалось - ресторан не просто находился под кандауровской «крышей», он ему принадлежал.

Юферев пребывал в полной растерянности. Такого с ним еще никогда не было - он не находил никакого объяснения случившемуся. Как и Кандауров в своем ресторане, Юферев сидел в маленьком тусклом кабинете почти в такой же позе - поставив локти на стол и провиснув так, что плечи касались ушей. Перед ним лежал чистый лист бумаги, на листе шариковая ручка с искусанным концом, а под правой рукой стоял телефон. Но куда звонить, кому, о чем спросить? Юферев не представлял этого.

Эксперты в квартире Апыхтина не нашли ни единого чужого отпечатка пальцев. Это говорило о многом - работали жестко, трезво и, самое главное, продуманно. Значит, не случайные забулдыги, позарившиеся на банкирскую квартиру. Убийство совершили ребята опытные. А по тому, как они это проделали, можно предположить - не впервой.

Напрашивался еще один вывод. В квартире был учинен полный разгром: выдвинуты ящики, разбросаны веши, сброшены на пол книги, сдернута со стола скатерть… Юферев сразу понял - создавалась видимость ограбления. На полке лежал неплохой диктофон, его не взяли. Остался в ящике фотоаппарат, обычная «мыльница», но хорошая «мыльница», японская. Правда, исчезли побрякушки из деревянной шкатулки - но это не сбило Юферева с толку. Чтобы ограбить квартиру, вовсе не требовалось сдергивать скатерть со стола или сбрасывать книги на пол. Значит, вывод один - создавалась видимость. А цель - убийство.

–  Это мы установили, - пробормотал Юферев и придвинул к себе телефон. Он еще не знал, кому звонить, о чем спрашивать, но что-то сдвинулось в его сознании.

Дверь…

Дверь апыхтинской квартиры представляла собой стальную плиту, затянутую пластиком под кожу. На пластике - ни единого повреждения, царапины, заусеницы. Вывод один - дверь открыли изнутри. Хозяйка открыла, жена Апыхтина.

Зачем она это сделала? Почему так поступила, если газеты, телевидение, радио, народная молва, фольклор последних лет, соседский перебрех - все, буквально все заполнено рассказами об ограблениях банкиров, об их отстреле, о похищениях жен, детей, любовниц? Нет, не могла, просто не могла апыхтинская жена вот так легко открыть дверь незнакомым людям.

Но если все-таки открыла? Ведь открыла же…

Значит, они были ей знакомы?

Или же… Или же… Или же…

Сумели обмануть, ввести в заблуждение, представиться не теми, кем были на самом деле. Сантехники? Газовщики? Соседи? Домоуправление? Почта?

–  Нет, - Юферев тяжело покачал головой из стороны в сторону.
– Все это на уровне анекдотов. Если она не вызывала сантехников, то ей не было надобности открывать дверь.

А она открыла.

Женщина эта слишком мала ростом, слишком слаба физически, чтобы оказать какое-то сопротивление грабителям, хоть в чем-то им помешать…

Пацан тоже совсем дите… Можно было просто запереть их в туалете, в ванной, в любой комнате и спокойно ограбить квартиру.

А что делают убийцы?

Сдергивают скатерть со стола, сбрасывают книги на пол и при этом оставляют диктофон и фотоаппарат. Значит, все-таки не ограбление, значит, все-таки убийство…

Чтобы вот так, одним движением, почти отсечь голову… Нужно иметь твердую руку и очень хороший нож.

Нож…

Его нельзя было оставлять при себе. От него необходимо было тут же избавиться. Это не простой нож, это орудие убийства. Они не могли не знать, что у банкира хватит денег, чтобы подключить к следствию любые силы.

Значит, им нужно избавиться от ножа.

Им просто необходимо избавиться от ножа.

Юферев поднялся из-за стола, прошел по кабинету, выглянул в коридор и снова захлопнул дверь.

Сел к столу.

Опять придвинул к себе телефон и, пошарив глазами по длинному списку номеров, нашел то, что ему требовалось.

Набрал номер.

–  Домоуправление? Капитан Юферев, уголовный розыск.

–  У нас обед…

–  Кто у вас занимается мусорными ящиками?

–  Валентина Степановна…

–  Давайте Валентину Степановну!

–  Слушаю вас, - раздался в трубке недовольный голос женщины, которую оторвали от стола, от разговора, от бесконечного бабьего трепа.

–  Уголовный розыск, капитан Юферев.

–  Очень приятно.
– Голос неуловимо изменился, теперь в нем явно зазвучали прощающие нотки, почувствовалась готовность разговаривать, исполнять свои служебные обязанности.

–  Мне сказали, что вы - самая главная над всеми мусорными ящиками. Это правда?

–  Примерно.