Чтение онлайн

— К чортовой матери!

— Тише, тише, господин Печерский. Помните — я не Александров. — Клемм бросил папиросу и

брезгливо поморщился. — Невозможно работать с подобными людьми. Вместо того, чтобы явиться ко мне, вы

заставляете меня разыскивать вас и ставить за вами наблюдение. Вместо того, чтобы делать что вам прикажут,

вы поддерживаете бесполезное знакомство с господином Александровым и совершаете бесполезное

преступление.

— Я был уверен, что за мной следят. Только теперь я понял — это были вы.

— В данную минуту вы совершенно запутали положение.

Печерский закрыл глаза и устало сказал:

— Я страшно устал. Я не спал четыре ночи. Дайте мне папиросу.

— Вы запутали положение.

— Это они, а не я. “Самоотверженные”, “мужественные”. Мерзавец Мамонов врал, как сивый мерин.

Очень хорошо, что я вас встретил. Все идет к чорту. Я здесь как затравленный. Дайте папиросу.

Клемм подвинул Печерскому портсигар, и спросил:

— Какие ваши намерения? Что вы думаете делать дальше?

— Что делать? Бежать, вот что делать.

Клемм усмехнулся и покачал головой. Затем он подобрался, нахмурился и Печерский понял, что сейчас

будет самое важное.

— Господин Печерский. Подпольная, подрывная работа есть трудная и опасная работа. Для подобной

работы нужно уметь подбирать людей. Лично вы не годитесь для этой работы. Однако, при данном стечении

обстоятельств, я не имею лица способного заменить вас.

Каждую последующую фразу Клемм произносил медленнее и отчетливее предыдущей, с нарастающей

силой и упорством гипнотизера.

— Послушайте, господин Клемм… — пробовал возражать Печерский.

— Извольте меня слушать. Произнесенная вами фамилия не более как псевдоним. Для вас я —

“Станислав”. Извольте слушать. Мамонов — это чушь. Я не Мамонов. Не позже как завтра вы отправитесь к

господину Мерц. Постановлением высших инстанций господин Мерц, по-видимому, перемещается с должности

начальника строительства на должность консультанта. В результате подобного перемещения, господин Мерц

может быть нами использован. Вы имеете доступ в дом господина Мерца?

— Ну?

— Вы имеете доступ в его дом. Я в этом лично убедился. Это главное. Остальное требует более

детального обсуждения. Отложим до утра. Ваш образ действий в отношении господина Александрова, —

Печерский слегка вздрогнул, — убеждает меня в том, что вы, при известных обстоятельствах, умеете

действовать решительно.

— При известных обстоятельствах?..

— Я еще не кончил, господин Печерский.

— А по моему кончили.

Печерский зажмурился, затем открыл глаза:

— Потрудитесь переправить меня через границу. Остальное вас не касается.

— Вы это говорите серьезно?

— Да. Вы меня поняли?

— Я вас понял. Вы меня не поняли, господин Печерский. Все, сделанное вами в прошлом и в настоящем,

включая убийство господина Александрова, обеспечивает вам высшую меру наказания.

— Ну и что же?

— Не имею ничего добавить, — сказал Клемм и встал. — Прощайте.

— Садитесь, — угрожающе прошептал Печерский, — садитесь, говорю!

— Я слушаю вас.

— А если я сейчас схвачу вас за шиворот и закричу…

— Это не меняет дела.

— Почему, господин Клемм?

— Вам известно, что такое иммунитет. Я есть дипломатическое лицо, я неприкосновенное лицо. Что же

касается вас… Вы поняли?

— Сукин сын, сукин вы сын…

— Господин Печерский, шесть часов утра. Мы здесь не совсем одни. Давайте кончать. Труп господина

Александрова уже в Лефортовском морге. Я думаю, что вами уже занялся уголовный розыск. Через несколько

дней нам не о чем будет разговаривать. Коротко: да или нет?

Печерский молчал, обхватив голову руками.

— Значит, сегодня в четыре часа дня мы обсудим детали. Явка та же и там же. Кафе Рекорд. До свидания.

Серый костюм, мундштук — слоновая кость. До свидания.

Печерский сидел, не меняя положения. Когда он поднял голову, неизвестного уже не было. Он оглянулся.

Глухая кирпичная стена за окном отражала солнце. Тусклый свет запыленных электрических лампочек мешался

с белым днем. Он был один. На мгновенье ему показалось, что брошенное на стул пальто и фуражка, лежащая

на столе, по странной игре приняли форму человека сидящего за столом и положившего голову на вытянутые

руки. Он вздрогнул, закрыл ладонями глаза, снова открыл их. Хмель, усталость и сон окончательно овладели

им.

— Павел Иванович, Павел Иванович Александров, — сказал он (вернее подумал, что сказал). — Конечно,

это чушь, бред, но допустим, на секунду допустим, что это вы. Я убил вас, Павел Иванович. Простое сцепление

обстоятельств. Помните на Цветном? Мы расстались и почти в тот же миг слежка. Но кто же мог подумать, что

это Клемм. Я защищался. Я имею право защищаться. Сейчас вы сидите именно так, как сидели когда я в вас

выстрелил. Вы меня упрекаете? Но что такое смерть? Я был студентом, я кое-что читал… Я помню, я читал у

ученых немцев. Человек — это триста пятьдесят триллионов клеток. Каждую секунду погибает сто двадцать

пять миллионов клеток или вроде этого. Сколько ж их у вас там осталось? Триллионов сто, не больше. Не все ли