Чтение онлайн

ума посходили. Пишут письма симпатическими чернилами, называют лошадиными кличками, людей посылают.

Ради господа бога уйдите!.. Знать ничего не хочу. Уйдите… — он вдруг замолчал и только смотрел на

Печерского выпуклыми, стеклянными глазами.

— Хорошо, — сказал Печерский. — Одно слово. Значит, вы отказываетесь?

— Я же сказал — не хочу. Не вы сидели, а я сидел. Я не о двух головах. Вы меня в гроб вгоните. Вы меня

к стенке. У нас в квартире комсомолка живет. Уходите вы ради господа бога!..

— Да вы. Понимаете — что делаете?

— Опять двадцать пять.

— Вы Акимов, шталмейстер двора его величества, губернский предводитель дворянства. Трус! Гадина!

— Тсс… Ради бога!.. Вы с ума сошли. Ну, пожалейте старика. Скажите им, чтобы не писали, чтобы

оставили в покое…

— Хорошо. Мы примем во внимание. Но как же быть… Я же понадеялся, я назначил у вас встречу…

— Сумасшедший! — тонким голосом закричал Акимов. — Мальчишка! Не смейте давать мой адрес!

Никаких свиданий! Господи, господи, за что?.. Уходите, сию минуту, уходите!

— Пустите меня к себе, — вздрогнув от бешенства прошептал Печерский. — Я подожду. В десять часов

сюда придет одна дама. Сейчас без пяти десять.

Печерский шагнул вперед, но старичок отступил на два шага и вдруг оказался за дверью. Цепь щелкнула

и натянулась.

— Ничего подобного! Где хотите, только не у меня.

— Откройте! — закричал Печерский и схватился за дверь. — Откройте, слышите вы, гадина!

— Я позову милицию! — взвизгнул старичок и Печерский отпустил дверь. Дверь захлопнулась.

Печерский плюнул и сжал кулаки.

— Конспираторы!.. Сукины дети! — закричал он:

Внизу хлопнула дверь и Печерский медленно пошел вниз. Навстречу по лестнице поднималась молодая

женщина. Она старалась рассмотреть номера квартир и почти наткнулась на Печерского.

— Простите, — сказала женщина, — будьте добры сказать, где квартира шестнадцать?..

Однако Печерский молчал и молча глядел на нее.

— Квартира шестнадцать… — смущаясь повторила женщина.

— Наташа! — глухо сказал Печерский.

— Миша!

— Пойдем отсюда. Не здесь. Пойдем.

IX

Был не день и не вечер. Странные, весенние московские сумерки. Они сидели на скамье на Цветном

бульваре. За деревьями мигали огни, слабо дребезжали звонки и перекликались рожки машин. Вспыхивали и

угасала лилово-зеленые молнии набегающих трамваев.

Был такой час, когда на бульваре не было народу. Только один человек сидел на скамье, в стороне от них.

— Ну, вот и свиделись, — сказал Печерский. — Ну, вот свиделись.

— Ты мало изменился, Миша, только похудел. Или мне показалось?

— Да восемь лет… Восемь или девять?

— Восемь. Ну как ты?..

— Да ничего. Ты замужем, Наташа?

— Будто ты не знаешь.

— Что ж он… хороший человек?

— Очень хороший.

— И любит?

— Любит.

Печерский покачал головой и усмехнулся.

— Все-таки странно. При живом муже.

— Я тебе писала. Я тебе много писала. Ты не отвечал.

— Что ж может быть и писала. Я этого брака не признаю.

Наташа вздохнула.

— Как хочешь…

Печерский поднял голову.

— Что?

— Как хочешь. Признавай — не признавай. Миша, ты сам понимаешь…

— Что с вами тут стало в этом сумасшедшем доме! Ну, погодите! Ты думаешь это — навеки? — внезапно

раздражаясь спросил Печерский.

— Что навеки?

— Да вот это все… Совдепы. И твой, с позволения сказать, брак. Прямо удивительно, как быстро вы все

здесь приспособились, мадам Печерская. То есть, пардон не мадам Печерская… Как вас теперь звать, мадам

Шварц, Штунц, Кранц?..

— Шварц.

— Он что, жид?

— Да, еврей.

— Недурно, — слегка покачиваясь сказал Печерский. — Недурно Наталья Николаевна Печерская,

урожденная Лугина, дочь адмирала и господин… Шварц.

— Ах, Миша, Миша…

— Кто он такой? — отрывисто и громко спросил Печерский. — Могу я узнать с кем живет моя жена?

— Ты знаешь. Я сказала.

— Он кто — комиссар?

— Он военный. Военный летчик.

Печерский оттопырил губу и засмеялся.

— Скажите пожалуйста! Пхэ! Летчик. Военный летчик. Шварц и вдруг летчик! Ай-вей!..

Тогда она встала.

— Миша, я лучше уйду.

— Нет! — почти вскрикнул Печерский и схватил ее за руку. Человек на скамейке впереди услышал крик,

привстал и оглянулся. Печерский заметил его и сразу остыл.

— Погоди. Подумай, мне тоже не легко, — совсем тихо сказал он. — Жили мы с тобой пять лет. Жена ты

мне или не жена?

Она ответила робко и вместе с тем твердо.

— Теперь уже не жена, Миша, ты же понимаешь.

— Ах, не жена!.. — и Печерский опять сжал ее руку. Но оглянулся на человека позади и отпустил.

— Миша, я лучше уйду, — сказала Наташа.

— Ладно. Не жена… Зачем пришла?

— Ты же просил, ты писал. Вот я и пришла…

— Я хотел видеть мою жену перед богом и людьми, мою Наташу, — сказал Печерский и подумал, что он

сейчас сказал это совсем как актер.

— Миша, ну погоди. Ну “жена перед богом и людьми Но ведь восемь лет. Восемь лет мы с тобой не

выделись. У меня девочка. У меня — дочка. Я получила твое письмо и сказала мужу, что хочу тебя повидать,