Чтение онлайн

Ожидая звонка, девушка решила поужинать, и они с Кузьмой пошли на кухню: инкуб на охоту за пауками, заприметив еще вчера под потолком новую паутину, решил вечером засесть в засаде, Женя за чашкой чая с аппетитным утренним круассаном, который она забыла съесть за завтраком.

Только усевшись за стол с ароматной чашкой чая, откусив вкуснющий круассан, ведьмочку отвлек телефонный звонок. Посмотрев кто звонит, Женя удивленно и одновременно радостно хмыкнула:

–Быстро он, – ответила на звонок.

–Женя, – радостно проговорил Артамонов. – Я узнал кто ваш тайный воздыхатель.

–Не томите, – игриво простонала девушка, лучше бы она не знала кто это, так как от услышанного аппетит разом пропал, а букет превратился во что-то мерзкое и дурно пахнущее.

–Петр Петрович Сбашкин, – довольно выпалил мужчина, а Женю аж передернуло.

–Спасибо, – еле выдавила из себя девушка, но пришлось собраться и выдать бывшему клиенту еще порцию лести. – Вы так быстро это выяснили. Скольких трудов вам это, наверное, стоило.

–Что вы, Женечка, для меня удовольствие вам помочь, – пропел довольный Артамонов.

–Еще раз , спасибо, Андрей Вячеславович, – почти искренне поблагодарила девушка.

Закончив разговор, ведьма раздосадовано посмотрела на букет и обиженно обратилась к нему:

–Вот и нахрена ты мне теперь? – Немного поразмыслив, решила, что цветы ни в чем не виноваты, пусть даже их подарил сегодняшний идиот, который просил приворожить девушку и которого сильно напугал Макар. – А кстати, как этот толстячок узнал мой адрес???

Денис сидел в своем офисе, уставившись в монитор. Пребывая мыслями в другом месте, а конкретно – в ресторане, в котором познакомился с ведьмой, прочно поселившейся в его голове вот уже как практически неделю. Захорский пытался выбить ее всеми возможными и известными ему способами, но пока получалось не очень удачно. Эта стервочка обосновалась там очень прочно. И это начинало уже беспокоить не только самого Дениса, но и его внутреннего зверя. Волк также не понимал, что за наваждение происходит, почему они оба думают об этой девушке.

Вчера Захорский решил прошерстить библиотеку родителей, залезть в древние фолианты, изучая была ли когда-нибудь в истории ведьма истинной парой оборотню. Он уже грешил и на такой расклад, но его волк также пребывал в совсем не легком недоумении, не понимая свою тягу к этой девице. Покопавшись в древних письменах, кроме чихания и рези в глазах от пыли, Денис ничего толком не нашел, кроме размытого, что истинные, редко, но встречаются среди людей, вампиров и других рас. Значит и ведьмы тоже, но конкурентно как с этим жить, написано не было. Все размыто и непонятно. Да уж, создавалось впечатление, что оборотни оберегали чистоту своей расы, стараясь даже в письменах не упоминать о союзах с другими.

Сам Денис знал об этом не понаслышке, некоторые из его друзей счастливо жили с людьми, русалками, даже вампирша была одна, но ни у кого не было ведьм. Вот, что за леший…

С родителями он не хотел говорить об этом. Отец и мать были категоричны по отношению к ведьмам, а уж тем более об истинной слышать ничего не хотели. Когда произошла постыдная история с Семеном, глава стаи рвал и метал, мало того, что он в будущем лишался беты, так как за такое его по-хорошему надо было изгнать из стаи. Но разобравшись до конца во всей ситуации, и выяснив, что парень с перепугу напился какого-то отвара, якобы способного снять влечение к ведьме, у него просто снесло крышу, так как его зверь взбунтовался против такого кощунства. Странность еще была в том, что Семен не помнил, а Денис был уверен, что друг говорит правду, кто посоветовал ему эту отраву, помутившую мозг.

М-да, что же в этой Евгении такого, что два сильнейших волка клана теряют голову. Денис, конечно, не потерял, но девочка зацепила какие-то отдаленные струнки в его сердце.

Наведя справки о ее семье, ничего особенно не выяснил: отец и мать обычные травники – лечат людей от недугов. Бабки и деды – тоже ничего особенного. Но как сказал детектив, девочка сама по себе уникальна, значит в роду были боевые ведьмы, но очень давно, их след затерялся на просторах истории.

Немного подумав, Захорский решил обратиться к их старейшине – самой старой из живущих ныне оборотней. Баба Марфа когда-то была парой альфы их клана, умершего примерно лет двести назад. Сколько ей на самом деле лет толком не знал никто, скорей всего даже она сама. Баба Марфа пережила смену трех альф, на подходе была четвертая.

Она была похоже на обычную деревенскую бабулю: сухонькая, слегка сгорбившаяся, морщинистая, как запеченное яблоко, с тусклыми серыми глазами, крючковатым носом. Баба Марфа в любое время года носила на голове платок, цвет которого зависел от времени года: зимой и осенью это был темно-серый теплый платок, зимой выходя на улицу, покрывала сверху еще и пуховый, весной и летом – цвета топленого молока. Она всегда ходила с легкой полуулыбкой на лице, никогда ни к кому не лезла с советами, не участвовала в каких-либо склоках. Была тихой и милой бабулей, постоянно пахнущей ванилью, хотя стряпать не умела, да и не любила.

Но с высоты своих прожитых лет баба Марфа могла дать совет, действующий на все сто процентов, если ему действовать безоговорочно.

Денис утвердился в своем решении прийти именно к Марфе со своей печалью, но его ждало разочарование – позвонив Марфиной родственнице, приглядывающей за ней, выяснил, что бабушка сейчас находится на лечении в санатории и будет в стае не ранее, чем через месяц.

Досадно чертыхнувшись, Захорский решил не ждать месяц, а использовать другого старца, правда живущего в Карелии отшельником. Дед Прохор, уступал Марфе в возрасте и мудрости, ему всего-то было чуть более двухсот лет, но советы он давал также дельные и действующие.

Порывшись в телефоне, нашел контакт Николая, то ли внука, то ли правнука Прохора, позвонил и договорился об аудиенции у старца. Молодой человек обещал поговорить с дедом и перезвонить чуть позже.

И вот сейчас он бездумно пялился в монитор в ожидании звонка Николая, мысленно возвращаясь к ведьмочке. Иногда казалось, что он слышит, как она думает о нем, чувствует ее запах, иногда почему-то перемешивающийся с запахом пионов. Так чувствуют уже отмеченных истинных, а метки он не ставил.