Чтение онлайн

— Бардак, — отозвался на это жест автоматчик. — Всюду бардак. Не удивлюсь, если ее вообще забыли… Что это вы на меня так смотрите?

— Не можем понять, кто ты такой, — отозвался из-за моего плеча Хмырь.

Теперь пришла очередь недоумевать этому болтуну. Он уставился на меня так, будто увидел две головы на плечах. Мигнул. Перевел взгляд на Хмыря, посмотрел на смотрящий прямо ему в живот ствол пистолета. Еще раз мигнул…

— А… Но как же?.. — В его глазах мелькнула искорка понимания, и автомат начал подниматься вновь.

Не дожидаясь худшего, я шагнул вбок и, перехватив его за руку, рванул автомат в сторону. Короткая очередь простучала, казалось, в самое ухо, и облицованная гранитом стена напротив украсилась тремя бесформенными кляксами. Удар в челюсть, в живот и еще раз в челюсть. Пропущенный тычок локтем под ребра. Подножка. И он падает, успокоенный ударом в висок, а Хмырь отступает, потирая кулак…

— Чуть не вляпались. — Я нагнулся, подбирая отлетевший к стене автомат. — Как младенцы, право… Премся, как на параде.

Хмырь иронично взглянул на меня, будто уточняя, кто из нас двоих младенец на параде, но от комментариев, к счастью, воздержался. Вместо этого он склонился над бессильно привалившимся к стене человеком. Пощупал шею. Закатал рубашку до локтей. Зачем-то оттянул нижнюю губу, будто проверяя зубы.

— Бездушный, — наконец-то с отвращением констатировал он.

— Откуда знаешь?

— Не в первый раз вижу, — отмахнулся Хмырь. — Ты лучше подумай, почему он принял нас за своих? Не догадываешься?

Я догадывался и потому промолчал.

— Ох, Алексей, ты сам не знаешь, куда идешь.

— Моя душа все еще со мной, — буркнул я, сознавая, сколь жалко звучит это оправдание. Но Хмырь не стал спорить.

— Может быть, — вздохнул он. — Может быть… Что он там говорил? Пятая направо?.. Только вроде бы он еще упоминал о металле в палец толщиной. Или нет?..

— Упоминал, — Подтвердил я, останавливаясь перед вросшей в стену стальной плитой. — Конечно же, упоминал.

Даже на первый взгляд дверь выглядела мощно. Настолько мощно, что бездушный был прав: без ключа (или хорошей порции взрывчатки) здесь не обойтись. Я несколько раз стукнул костяшками пальцев в дверь. Глухо. Все равно, что стучать в каменную стену.

Вероятность того, что она откроется, точно такая же.

— Ну и что теперь? — Хмырь повторил мой эксперимент, от души саданув па двери. Подул на отбитый кулак. — Твое решение?

— Самое простое и примитивное, — ответил я, прикидывая на глаз толщину двери.

— Это какое?

— Силовое.

— Ломаем? — Бывший инквизитор поднял бровь, осматривая массивный лист металла, перегораживающий нам путь.

— Нет. Вырезаем замок, — я выдернул из-за пояса завернутый в тряпку кинжал. — Заодно еще раз докажем полезность моего, как ты выразился, «ножичка».

— А я никогда и не сомневался в его полезности. — Встав чуть в стороне, Хмырь внимательно обозревал безлюдный коридор. Сверху все еще доносились лающие звуки перестрелки, но сюда, в подземелье, не спешил почему-то никто. Странно… Впрочем, странностям я уже разучился удивляться. Там, где речь идет о Боге или Дьяволе, всякая земная логика бессильна. — Мне не нравится только цена, которую за него приходится платить… А он может прорезать эту железяку?

— Сейчас узнаем, — я пожал плечами. — Решетку в тоннеле срезал за раз. Может быть, и здесь справится… Если только эту дверку никто не догадался освятить.

— А если догадался?

По лицу бывшего инквизитора невозможно было понять, то ли этот вопрос был задан просто из пустого любопытства, то ли он имеет под собой глубокие практические корни. Но я все же ответил:

— Тогда нам просто придется повозиться подольше.

Освобожденный от тряпичного плена кинжал тут же распустил вокруг свою сладковатую, как запах гниения, и манящую, как мираж в пустыне, ауру. Невидимые щупальца тьмы, извиваясь, поползли по коридору. И там, где они касались стен, закрутились бесформенные тени.

Но все-таки мы были в церкви, на святой, принадлежащей Богу земле. И потому тени быстро умирали, сворачиваясь в клубок или истаивая струйками тончайшего дыма. А дергающиеся в судорожном припадке щупальца тьмы бессильно молотили по полу, разбрызгивая липкие комки, оседавшие на стенах бесцветной слизью.

Рукоять колола мою ладонь искрами неземного холода.

Тьма и свет. Бесконечная война двух одинаково сильных начал.

Я не стал дожидаться, кто из них победит на этот раз. Крутанул кинжал в воздухе, с размаху всадил его в бездушный, мертвый металл. И был удивлен, пожалуй, даже больше, чем Хмырь, когда лезвие с вызывающим зубную боль скрежетом почти наполовину погрузилось в железо.

Всем телом навалившись на рукоять, я потащил кинжал вниз, вспарывая металл, разрезая, оставляя на нем узкий, обрамленный уродливыми зазубринами разрез. Пылающая тысячами ледяных огней рукоять рвалась и выворачивалась из ладони как живая. Из-под наполовину ушедшего в металл лезвия сыпались редкие искры.

— Никогда бы не поверил, — пробормотал Хмырь. — Одно дело слышать о таком, но видеть… Интересно, что можно узнать, если провести химический анализ этого твоего ножичка?

Пропустив его слова мимо ушей, я пнул испещренную рваными разрезами дверь, совершая уже второй за сегодня бестолковый поступок.

Старею, наверное. Раньше я бы себе такого не позволил. А теперь — два подряд. И это с учетом того, что день еще только начинался.

А ведь бездушный предупреждал, что там, за дверью, вместе с Ириной, которая, как я надеюсь, моей немедленной смерти все же не жаждет, заперлись трое инквизиторов. Но я позабыл об этом. И призывавшему не спешить инстинкту тоже не внял.

Потерявшие осторожность чистильщики долго не живут… Но мне опять повезло.

Инквизиторы тоже потеряли осторожность. И вдобавок у них не было оружия.