Чтение онлайн

И снова я промолчал. Еременко тоже сделал небольшую паузу, спокойно поглядывая на меня из-под наполовину прикрытых век. В глазах его вновь медленно набирал силу черный колючий лед.

— Ты никогда не задумывался, откуда вообще пришло в мир зло? — вдруг спросил он. — Хочешь, я изложу тебе свою версию?..

Я молчал, беззвучно скрипя зубами.

— Этот мир, — бездушный повел рукой, — создан Господом от начала своего до конца. Здесь нет ничего, что так или иначе не несло бы в себе Его отпечаток. Согласно Писанию, именно Всевышний создал небо и землю, день и ночь, воду и сушу… а также растения, животных и человека. А между тем то же Писание говорит, что созидаемое не может быть шире Творца. Так что относительно природы зла можно ска…

— Хватит! — Я с силой хватил кулаком по столу. Глухой звук удара прокатился по пустому кафе, отражаясь от стен. Стойко торчавшая за прилавком буфетчица вздрогнула и попятилась. — Говори конкретно, что ты хочешь, или убирайся! Немедленно!

На мгновение мне показалось, что Еременко удивлен моей неожиданной вспышкой. Но только на мгновение.

— Предотвратить кризис, конечно.

— Ну а я тут при чем?!

— При том, — огрызнулся бездушный, — что в событиях ближайшего будущего тебе, друг мой, предопределена далеко не последняя роль.

Я молчал, прожигая Еременко яростным взглядом. Только где уж мне было тягаться с колючим льдом в его глазах. Все, что я мог, — это бессильно расплескать свою ненависть среди черного льда спокойствия, не причинив продавшему душу ни малейшего неудобства.

Еременко подвинул ближе лежащую на столе салфетку. Спокойно достал из кармана ручку. И резкими уверенными движениями начал чертить что-то вроде схемы.

— Угловой дом по улице Мира, на пересечении с Липецкой. Знаешь, где это?

— Допустим. И что дальше?

— Если придешь — узнаешь.

— Чего это я там забыл?

— Придешь — узнаешь, — холодно повторил бездушный, пододвигая мне испещренную ровными, как по линейке, линиями салфетку. — Поднимешься на третий этаж. Вторая дверь направо.

— Там-то меня и прикончат. Спасибо, — я презрительно фыркнул. — Вы что, меня совсем за дурачка считаете?

— Если бы мы действительно хотели тебя устранить, ты был бы уже мертв, — резонно возразил Еременко. — И нам не понадобилось бы для этого выманивать тебя за периметр.

А ведь в чем-то он прав. Прав!.. Только я не могу… не хочу в это верить.

— А почему я должен этому верить? Ты, продавшийся Отцу Лжи в обмен на жалкую крупицу его силы, почему я должен тебе верить?

Лед в глазах бездушного полыхнул неземной чернотой. Незримые иглы ощутимо кольнули в грудь, царапая окутывающий душу панцирь, заставляя содрогнуться всем телом. Аура зла на мгновение сделалась непереносимой. Глаза затянуло серым зловонным туманом…

А через мгновение все исчезло.

В абсолютной тишине посреди таинственным образом умолкших звуков большого города негромко скрипнула дверь. Едва слышно вздохнула бледная как мел буфетчица. И почти сразу же в кафе весело ворвался гудок одного из проезжающих мимо автомобилей, а в двери толкнулся первый за последние полчаса посетитель.

Даже не взглянув на рисунок, я смял салфетку в кулаке. Превратил ее в маленький аккуратный комочек, который точным движением пальца отправил прямиком в урну. Потом встал и, не оглядываясь по сторонам, вышел из кафе.

Свет и тьма.

Почему этот мир столь странно устроен? Почему Господь делает это с нами?.. Почему последователи Сатаны попрекают нас Святым Писанием?.. Почему я никак не могу успокоиться?

Глубоко вздохнув, я прислонился к теплой стене дома, подставил лицо лучам нависшего над самым горизонтом солнца и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь, как иногда удавалось, поймать отблески далекого света в моей душе. Но там было темно. Темно, пусто и холодно. Никакого света я так и не ощутил.

Но хотя бы руки перестали дрожать.

Залитая неярким вечерним светом улица. Рвущиеся в небо высотные дома. Радужные отблески реклам, написанных на незнакомом мне языке, который я тем не менее понимаю. Автомобили всевозможных мастей и расцветок, заполонившие все вокруг, сердито гудящие и фыркающие. Идущие по тротуарам люди, обменивающиеся невнятными словами чужого языка, складывающимися во вполне понятные фразы.

Я иду по улицам города. Иду напрямик, расталкивая прохожих и игнорируя возмущенные сигналы вынужденных резко нажимать на тормоза водителей.

Стоящий на углу мужчина в бело-голубой форме недовольно смотрит на меня, поворачивается и идет навстречу. Откуда-то я знаю, что это местный страж порядка. Полицейский. И я даже знаю, что это означает.

Наверное, он думает, что я пьяный. И он прав. Я действительно пьян, хотя и не брал в рот ни капли спиртного. Я пьян от своего знания. От того, что знаю, ЧТО случится всего через несколько минут. И знаю, к каким это приведет последствиям…

А еще я знаю, что скоро умру.

Очень трудно все это знать. Очень трудно быть пророком, которому выпала доля предсказать Апокалипсис вдобавок к своей собственной смерти.

Полицейский хватает меня за руку и что-то сердито бормочет. Но я его не слушаю. Я слушаю то, что не слышит и никогда не услышит он, — далекий рев всесокрушающей волны, беспощадной и всемогущей. Скоро, очень скоро эта волна захлестнет весь мир. И ничто уже не сможет остановить ее.

Свободной рукой я вытаскиваю из кармана пистолет и, стиснув его прохладную рукоять, сую ствол под нос внезапно побледневшему стражу порядка. А потом размахиваюсь и швыряю никчемную бесполезную железку прямо в стеклянную витрину ближайшего магазина.