Чтение онлайн

У остальных четырех кошек наркоз действовал столько, сколько нужно было, чтобы в организме не оставалось даже следов цианистого калия. Для этого потребовался час. Когда четыре кошки проснулись после наркоза и принялись бегать как ни в чем не бывало и уже было очевидно, что никакая опасность им не угрожает, что страшный, свирепый, беспощадный, молниеносно действующий яд прошел сквозь их организм, не оставив никакого следа, – сами исследователи были ошеломлены.

Не будь они участниками опытов, они, пожалуй, не сразу поверили бы тому, кто рассказал бы им об этом.

Так возникла серьезная проблема возможности обезвреживания некоторых раздражителей, даже очень сильных. Здесь всё дело в сроке действия наркоза. Он должен быть достаточным для того, чтобы раздражитель мог быть выведен из организма.

Эпилепсия – болезнь центральной нервной системы, болезнь головного мозга. Эпилептический приступ наступает тогда, когда в головном мозгу возникает чрезмерное возбуждение.

Чрезмерное возбуждение, достигнув известного предела, вызывает приступ: внезапное помрачение сознания, резкие, толчкообразные судороги всего тела.

При эпилепсии в центральной нервной системе, очевидно, появляются какие-то вещества, раздражители, на которые мозг дает бурную реакцию. Припадок и есть проявление реакции мозга.

Сумеет ли наркоз предотвратить реакцию самого мозга? Можно ли добиться того, чтобы приступ эпилепсии, который должен обязательно наступить, не наступил бы?

Этот вопрос совершенно естественно возник перед исследователями.

Ведь и раздражение, и ответ на него, и остановка реакции – все эти процессы теснейшим образом зависят от одного и того же органа – головного мозга.

И вот начались опыты, серия за серией. Прежде всего надо было вызвать искусственно приступ эпилепсии у животных.

Есть такой препарат – камфарное масло. Оказалось, что это средство, попадая в организм кошки, делает животное эпилептиком. Будучи впрыснуто кошке, камфарное масло всасывается в кровь, а с кровью попадает в мозг. И тогда у животного начинаются, один за другим, до двадцати – двадцати четырех и больше приступов, очень бурных. Они приводят кошку к гибели.

Есть другой способ. Заключается он в том, что в спинно-мозговую жидкость вводится раствор высушенной желчи. Для этого производят прокол в области, расположенной ниже большого затылочного бугра. Желчь очень быстро вызывает тяжелую эпилепсию с обязательной смертью после известного числа приступов. Это многократно устанавливали и на кошках, и на собаках.

Но вот желчь ввели кошкам и собакам, предварительно усыпленным наркозом. И то, что исследователи вправе были предполагать, произошло. Никакой эпилепсии ни у кошек, ни у собак не наблюдалось. При абсолютно смертельной дозе камфары и желчи даже намека на эпилепсию не обнаружилось.

Ее не было ни во время наркоза, ни после наркоза, если, разумеется, наркоз длился достаточно долго. Наркоз не допускал возникновения эпилепсии. Он предупреждал возможность ее появления.

Опыты дали ожидаемые результаты. Но одновременно выяснилось другое, не менее важное и неожиданное обстоятельство.

У одной кошки вызывали беспрерывные припадки эпилепсии. Она погибла. Тогда обратили внимание на те изменения, которые обнаружились после припадков в клетках ее головного мозга. Оказалось, что эпилепсия наносила нервным клеткам большие повреждения. Клетки разрушались – не все, но многие, не целиком, но в достаточно заметной степени. Всё зависело от длительности эпилепсии, от количества приступов.

Это было очень интересным и важным открытием.

Если кошка переносила от шести до десяти приступов, то изменений в клетках отмечалось сравнительно немного. У кошки, перенесшей четырнадцать-восемнадцать приступов, изменения в клетках были гораздо большими. Еще сильнее разрушались клетки после двадцати двух – двадцати четырех приступов, то есть перед самой гибелью животного.

У одной кошки после восемнадцатого приступа остановили эпилепсию. Ее погрузили в наркоз. Кошка спала три с половиной часа, а затем ее умертвили и вскрыли.

Никаких изменений в клетках не произошло.

Восемнадцать приступов, конечно, повредили ткань мозга, его клетки. В этом не было никаких сомнений. Но три с половиной часа защитного наркозного сна позволили клеткам мозга, благодаря охранительному торможению, избавиться от болезненных изменений и снова стать нормальными клетками, способными жить и выполнять все свойственные им сложные функции. В этом тоже не было никаких сомнений.

Отсюда следует, что наркоз не только предупреждает приступы искусственно вызванной эпилепсии. Своевременно использованный, он в известной мере уничтожает последствия эпилепсии, возвращает, как говорят врачи, клетки мозга к норме.

Теперь напрашивается следующий вывод. Если наркоз вызывает превращение изменившихся, пострадавших при эпилепсии клеток мозга в нормальные, то почему такого восстановления клеток не может быть у клеток других тканей и при других болезнях?

Пока что ответа на такой вопрос не получено, но надо полагать, что дальнейшие исследования дадут его.

Животные, являющиеся объектами лабораторных опытов, иногда испытывают удивительные приключения. Так, коту по кличке Собик пришлось однажды совершить высотный полет.

Это было спокойное, крепкое, выносливое животное, вполне подходящее для необычайного путешествия.

И вот на высоте пяти километров, коту стало не по. себе. Он начал проявлять беспокойство. Изменилось дыхание: обнаружилась одышка. Однако передвигаться кот еще мог; бодрость до известной степени еще не покидала кота.

Но на высоте восьми километров Собик явно сдал. Состояние его ухудшилось. Одышка резко усилилась. Появилось неудержимое слюнотечение. Кот забился в угол.

Десять километров высоты для Собика оказались очень тяжелыми. Стоять кот уже не мог. Он падал на бок, и судороги сотрясали его тело. Животное дышало прерывисто, с длинными паузами, иногда дыхание совсем прекращалось.

На высоте около двенадцати километров Собик несколько раз судорожно вздохнул и неподвижно застыл.

Начался спуск. Через восемь минут кот был на земле, но дыхание к нему не вернулось, сердцебиение не возобновилось. Собик был мертв.