Чтение онлайн

Она игнорировала скрытый смысл этой фразы, до которого не хотела доискиваться, чтобы скорее узнать факты.

— В чем дело, — спросила она, — в деньгах?

Она сама не знала, почему это было первое, что пришло ей на ум. Никаких особых признаков финансовых затруднений, кроме обычных для послевоенных лет, она не ощущала. Он мог скрывать от нее какую-нибудь болезнь — последнее время он плохо выглядел, очень уставал и слишком много работал.

Тем не менее инстинкт подсказал ей, что дело в деньгах, и, кажется, она оказалась права.

Муж кивнул.

Понятно. Минуту она молчала, обдумывая. Ее лично денежные вопросы совершенно не волновали, но она знала, что Джереми этого не понять. Для него деньги означали все: твердое положение, определенные обязательства, место в обществе, наконец престиж. Для нее же деньги были игрушкой, средством получать удовольствия. Она родилась и выросла в атмосфере финансовой неустойчивости. Бывали чудесные времена, когда лошади делали то, что от них ожидали. Бывали трудные времена, когда торговцы отказывали в кредите и лорду Эдварду приходилось прибегать к весьма неблаговидным уловкам, чтобы избежать встреч с судебными исполнителями в передней своего же дома. Однажды они целую неделю прожили на сухом хлебе и рассчитали всех слуг. Был случай, когда судебный исполнитель не уходил от них целых три недели. Он оказался славным малым; с ним было весело играть и интересно слушать рассказы о его маленькой дочке. Когда нет денег, надо у кого-нибудь попросить, или поехать за границу, или жить некоторое время за счет друзей и родственников. Или взять у кого-нибудь взаймы.

Но, глядя на мужа, Фрэнсис понимала, что в мире Клоудов так не поступают. Здесь не просят, не берут в долг и не живут за чужой счет (и соответственно предполагается, что у вас не будут просить, брать у вас в долг или жить за ваш счет).

Фрэнсис от души жалела Джереми и чувствовала себя немного виноватой в том, что ее саму все это нисколько не волнует. Как всегда, она стала искать спасения в практическом действии.

— Нам придется все продать? Фирма лопнет?

Джереми вздрогнул, и она поняла, что попала в точку.

— Дорогой мой, — мягко сказала она, — ну скажи мне. Я не могу больше гадать.

Клоуд принужденно сказал:

— Два года назад у нас были очень серьезные трудности. Ты помнишь, молодой Вильямс бежал с деньгами. Нам было трудно снова встать на ноги.

Затем были некоторые затруднения, возникшие в результате положения на Дальнем Востоке после Сингапура…

Она прервала его:

— Неважно, в конце концов, почему. Бог с ними, с причинами. Вы попали в сложный переплет и не сумели выбраться из затруднений?

Он сказал:

— Я надеялся на Гордона. Гордон поправил бы дела.

Она нетерпеливо вздохнула.

— Я не хочу обвинять беднягу. В конце концов, это так естественно — потерять голову из-за хорошенькой женщины. И почему бы ему было не жениться, если ему захотелось? Просто ужасно не повезло, что он был убит во время первого же воздушного налета, не успев уладить дела или составить новое завещание. Беда в том, что никто никогда не верит, как ни велика опасность, что убьет именно его. Бомба всегда попадает в соседа!

— Я очень любил Гордона и гордился им, — сказал Джереми, — и все же его смерть была для меня не только потерей, но и катастрофой. Он умер в тот момент…

Он замолчал.

— Мы обанкротимся? — с интересом, ничуть не окрашенным эмоциями, спросила Фрэнсис.

Джереми Клоуд глядел на нее почти с отчаянием. Ему было бы легче перенести ее слезы, волнение. Но этот хладнокровный, почти теоретический интерес совершенно убивал его.

Он хрипло сказал:

— Дело обстоит гораздо хуже…

Он наблюдал за ней: она, сидела неподвижно, обдумывая его слова. Он говорил себе: «Через минуту я должен буду сказать ей. Она узнает, кто я такой… Может быть, она сначала и не поверит».

Фрэнсис Клоуд вздохнула и выпрямилась в кресле.

— Понятно, — сказала она. — Растрата чужих денег. Или, если это неточное слово, нечто в этом роде. В общем, как молодой Вильямс.

— Да, но на этот раз… Ты не понимаешь… ответственность несу я. Я пустил в дело фонды, которые были доверены мне на хранение. До сих пор мне удавалось заметать следы…

— Но теперь все должно выйти наружу?

— Если только я не смогу найти необходимые деньги, и притом быстро.

Никогда в жизни он не испытывал подобного позора. Как она это примет?

В данный момент она принимала это очень спокойно. Но, впрочем, подумал он, Фрэнсис никогда не делает сцен. Никогда не упрекает, не бросает обвинений.

Подперев рукой щеку, она в задумчивости хмурила брови.

— Как глупо, что у меня нет своих денег.

Он сказал:

— Существует твоя брачная дарственная запись, но…

Она отмахнулась.

— Я думаю, этих денег уже нет.

Он промолчал. Затем сказал, с трудом подбирая слова, своим бесцветным голосом:

— Мне очень жаль, Фрэнсис. Не могу выразить, как жаль. Ты заключила невыгодную сделку.

Она посмотрела на него в упор.

— Ты уже говорил это. Что ты имеешь в виду?

Джереми сказал, преодолевая волнение:

— Когда ты была так добра, что согласилась выйти за меня замуж, ты была вправе ожидать… ну, честности… и жизни без забот.

Она смотрела на него в полном изумлении.

— Постой, Джереми. Как ты думаешь, почему я вышла за тебя замуж?

Он слегка улыбнулся.

— Ты всегда была верной и преданной женой, дорогая. Но едва ли я могу льстить себя мыслью, что ты приняла бы мое предложение при… м-м-м… других обстоятельствах.

Она с удивлением смотрела на него и вдруг разразилась смехом.

— Ты глупый старый сухарь! Так вот какие романтические бредни скрываются за твоей внешностью невозмутимого законника! Так ты в самом деле считаешь, что я вышла за тебя в благодарность за спасение отца от этой волчьей стаи — от руководителей Клуба жокеев и прочих им подобных?