Чтение онлайн

Глянул Иван Васильевич в свою тетрадку и припомнил, что просил его звонить по поводу всех освобождающихся один оперок из пятнадцатого отдела — Вадик Резаков, кучерявый такой, чисто как Анжела Дэвис…

В РУОПе-то — известное дело, свои темы, свои секреты… Не иначе, «дорогу» хотят кому-то из изолятора перекрыть. Рыжиков за тридцать лет работы навидался столько всяких разных тем и комбинаций, что уже ничему не удивлялся. Знал Иван Васильевич, что именно таких, как вот этот придурковатый Санек, могут гораздо более серьезные люди в своих интересах использовать.

Пригляделся Рыжиков к огольцу повнимательнее и даже усмехнулся внутренне — точно ведь, тащит пацаненок что-то, «конем» работает, ишь как в полу куртешки своей вцепился…

Иван Васильевич, не торопясь, охлопал Костюкова — вроде как лениво и формально ошмонал, а на самом-то деле — ущупал старший прапорщик клочок бумаги за подкладкой куртки пацана. Впрочем, извлекать спрятанную «малявку» Рыжиков не стал — вернулся к столу, начал перебирать какие-то листки, а потом огорошил Саню:

— Ты погоди радоваться-то. Костюков твоя фамилия? Ну, вот. Подъедут сейчас из розыска, опознавать будут…

— Ты че, дед?! — опешил Костюков. — Да мне ж на волю пора! Какое, блин, опознание, а?

— Пора, пора… — ворчливо откликнулся Рыжиков. — Сталина на вас нет, на засранцев… А про опознание — я не знаю. Говорят, похож ты на одного, который неделю назад бабеху одну ссильничал…

Саня даже задохнулся от негодования, но Рыжиков не стал обращать на его вопли никакого внимания. Через полчаса примерно в дежурку прибежал взмыленный Резаков — он пошептался о чем-то с Иваном Васильевичем, а затем вконец обалделого Саню переодели в чей-то пиджак, нацепили зачем-то очки на нос и куда-то повели, потом он долго сидел в неуютной пустой комнате, куда позже привели еще четырех парней — и всех их оглядела какая-то коза-посекуха, сказавшая в результате:

— Нет, среди этих людей его нет…

— Конечно, нет, — радостно бормотал Саня, когда его вели обратно в «дежурку». — Вот люди… Лишь бы подлянку какую сделать, хоть и напоследок…

Костюков, конечно, даже не подумал, что весь спектакль с «опознанием» был разыгран только для того, чтобы Вадим Резаков смог ознакомиться с содержанием записки Антибиотика, а потом положить ее обратно.

И играли спектакль до тех пор, пока Кудасов, «регулировавший» вопрос с контролированием Костюкова, не позвонил Вадику в ИВС и не дал «отмашку»:

— Все, Вадим Романыч, запускай нашего Берлагу… [40]

Саня, выйдя из изолятора «на свободу с чистой совестью», повел себя грамотно — он оглядывался и озирался, проверяя, нет ли за ним «хвоста». И немало позабавил этим «наружку». Саня, видимо, имел представление о «наружном наблюдении» только по кинобоевикам — а потому с чистой душой отправился он на Литовский проспект, где посетил Валентина Ивановича Григорьева — скромного бухгалтера АОЗТ «Русское поле», которого лишь очень немногие люди знали как Иваныча, человека, лично приближенного к самому Антибиотику.

Иваныч, получив «маляву» от «брошенного в застенок» босса, сильно встревожился, начал звонить куда-то в Новгородскую область… Разговор, когда бухгалтер дозвонился, вышел совсем коротким, Григорьев занервничал еще больше и через некоторое время вышел из офиса, сел в свою скромную «шестерку» и куда-то поехал.

Дальнейший контроль показал, что ехать Иваныч, судя по всему, собрался именно туда, куда и звонил — то есть в глухую деревеньку, расположенную на границе между Ленинградской и Новгородской областями…

Кудасов, которому доложили, как развивается ситуация, принял решение: контроль продолжить и усилить на случай непредвиденных ситуаций группу поддержки.

Таким образом, за «шестеркой» Иваныча по шоссе вскоре двигался (на приличном расстоянии, конечно) целый караван машин, державших между собой хорошую дистанцию — Никита отправил на «усиление» чуть ли не половину своего отдела, а потом не выдержал и сорвался с «базы» сам…

Выскочив из Большого дома, Кудасов подбежал к вишневой «девятке», ожидавшей его на Шпалерной улице, и скомандовал водителю пятнадцатого отдела Алексею Семенову:

— Гони, Леша… Гони к выезду из города на Новгород.

— Понял, — откинулся Леша и нажал на газ. Глянув на измученное лицо начальника, Семенов захотел его как-то отвлечь от мрачных мыслей и сказал: — Никита Никитич, гляньте… Интересная какая штука получается — вот мы сейчас к Смольному собору едем, а кажется, что он от нас удаляется…

— А? — встрепенулся Кудасов и присмотрелся. — Да, действительно. Никогда не замечал… Странно.

Леша оживился:

— А мне это Витя Савельев показал, мы с ним ехали как-то, вот он и обратил внимание… Мистика прямо…

— Да, — кивнул Кудасов. — Интересно…

А про себя Никита подумал, что точно такой же эффект бывает и в его работе. Иногда кажется, что чем больше делаешь, тем дальше и дальше становится цель, а потом вдруг — раз, и вот она уже прямо перед тобой, только руку протянуть осталось…

Дальше Кудасов молчал почти всю дорогу, лишь время от времени он выходил на радиосвязь со своими людьми из группы поддержки.

Но когда Иванычу оставалось доехать до «бункера» всего километров двадцать — случилось непредвиденное.

Машину, в которой ехал Виктор Савельев, вдруг подрезал и сбросил в кювет большой красный джип, летевший по шоссе по направлению к Петербургу. По счастью, экипаж Савельева, оказавшийся на тот момент первой машиной за «шестеркой» Иваныча, не пострадал, но из преследования они выбыли, потому что в других автомобилях мест не было и подобрать ребят не смогли. Никита, выслушав доклад Савельева по рации, лишь скрипнул зубами, пообещал, что заберет Витю сам, и начал отдавать необходимые распоряжения для того, чтобы попытаться задержать загадочный красный джип. Интуиция подсказывала Кудасову, что «шестерку» Савельева сбросили с шоссе не случайно — и, надо сказать, абсолютно права была интуиция Никиты.