Чтение онлайн

— Я видел Даунера пару дней назад. Он говорил, что ждет вашего приезда.

— Мы прилетели вчера утром, — ответил я.

— Без приключений?

— Как видите.

— Вы казначей партии, так? — спросил Шартелль.

— Совершенно верно. Добытчик денег, — Дженаро поставил бутылку на стол, прошелся по комнате. — Мы трое должны войти в федеральный парламент. Лидер — я, потому что у меня самый надежный округ в стране, и Диокаду. Вы с ним уже познакомились. Наш теоретик. Очень умен.

— Вы знаете какой-нибудь пост в провинциальном правительстве?

— Министр информации.

— Это нам пригодится, — кивнул я.

Шартелль вытянул ноги и выпил пива прямо из горлышка: Дженаро не предложил нам стаканы.

— У вас красивый костюм, — заметил Дженаро.

— Ткань я специально заказывал на одной маленькой фабрике в Алабаме. Если хотите, могу достать вам несколько ярдов. Дженаро подошел и пощупал лацкан пиджака Шартелля.

— Правда?

— Я свяжусь с Даффи, и он пришлет материал сюда, — вставил я.

— Лучше доставьте его в Лондон. Я шью костюмы там.

— Как представляется вам политическая ситуация, Джимми? — спросил Шартелль.

Дженаро нахмурился.

— Приятного мало. У нас есть деньги, но нет голосов.

Шартелль кивнул.

— Вы не пытались провести опрос избирателей?

— Этим я занимался сам. Настоящий опрос нам не под силу. Нет специалистов. Кроме того, люди говорят у нас чуть ли не на ста диалектах. Мы можем провести выборочный опрос, на базаре или на шоссе, но это мало что даст. Далее, на западе и на востоке сильны племенные отношения. А на севере мусульмане объединяются под знаменем Аллаха.

— И чем, на ваш взгляд, закончатся выборы?

Дженаро прошел за стол, сел на вращающийся стул, положил ноги на полированную поверхность стола.

— Не знаю. Если мы что-нибудь не придумаем, боюсь, что Лидеру, мне и Диокаду уготована роль верной оппозиции. Я могу до пенни подсчитать наши наличные средства и сказать, сколько стоит каждый из политиков. Я знаю их всех, потому что играю в политику с шестнадцати лет. И в штаты я попал только потому, что они очень хотели избавиться от меня. А вернувшись, я заработал кругленькую сумму на импорте и познакомился с деловыми людьми. Должен признать, они у нас точно такие же, как и в любой другой стране.

— Я часто бываю в глубинке. Еду на «ягуаре» в какую-нибудь государственную усадьбу, оставляю там машину, переодеваюсь, сажусь на велосипед и объезжаю окрестные деревни. Разговариваю с крестьянами. В лицо меня никто не знает, и языки мне даются легко, тем более диалекты. Я говорю с ними, они — со мной. Я выясняю, что им мешает жить, затем возвращаюсь в Убондо и пытаюсь им помочь, но так, чтобы они знали, что позаботился о них Лидер. Иногда мне кажется, что именно этим должны заниматься министры, а не разъезжать в «мерседесах».

— На этом спотыкаются и многие политики, — кивнул Шартелль. — Скажите мне, Джимми, вы хорошо знаете руководство профсоюзов?

— Пожалуй, что да.

— И их позиция?

Дженаро пожал плечами.

— Трудно сказать. Зависит от того, к кому они прислушиваются.

— Кто у них главный?

— Генеральный секретарь конгресса тред-юнионов.

— Что-то вроде нашего АФТ-КПП [7] .

— Примерно, но с тем отличием, что генеральный секретарь не должен переизбираться каждые два или четыре года. Его должность пожизненная.

— Честный человек?

Дженаро посмотрел в потолок.

— В определенном смысле. У нас были общие дела. Он не против того, чтобы получить прибыль, хотя в его речах это слово звучит как ругательство.

— Власть действительно принадлежит ему?

— Несомненно.

— С ним можно договориться?

— За деньги? Деньги ему не нужны.

— Но что-то нужно?

Дженаро поднялся из-за стола, отошел к окну.

— Ему нужны письменные гарантии.

— Какие у него отношения с вождем?

— Нормальные. Не слишком теплые. Но и не холодные. Они знают о существовании друг друга.

— У меня появилась идея. Она может сослужить неплохую службу.

— Обговорите ее с Лидером.

— Видите ли, Джимми, вождь, как мне кажется, благородный человек, и, возможно, ему захочется участвовать в том, что я имею в виду. Мне нужен эмиссар для переговоров с профсоюзами. Не публичных, естественно. Главное, чтобы он сказал решающее слово в самый ответственный момент.

Дженаро вновь уселся на краешек стола.

— В университете Огайо учились парни с юга, которые говорили, как вы. Они говорили и говорили, а потом выяснилось, что я проигрываю в покер уже пятьдесят зелененьких. [8] Не в обиду будет сказано. Подождите, пока вы встретитесь с альбертийцами. У нас любят ходить кругами, прежде чем перейти к сути. Начинают с гипербол, затем в ход идут поговорки, наконец, метафоры. А уж потом, если вам повезет, кто-нибудь заговорит о деле.

Шартелль сбросил крупицу золы с лацкана пиджака.

— Это мое южное воспитание, сэр. Мы придаем большое значение вежливой беседе.

Дженаро ухмыльнулся.

— Ерунда. Вы хотите, чтобы я договорился с профсоюзами, так?

— Похожие мысли приходили мне в голову. Но я могу найти вам и другую роль в этой предвыборной кампании.

Дженаро вновь прошелся по комнате.

— Клинт, мы можем поладить.

— Я в этом не сомневаюсь. Нисколько не сомневаюсь.

В дверь заглянул альбертиец в белом пиджаке.

— Время ленча, са.

— Сейчас вы встретитесь со всей братией, включая Иля. У него не только голоса, но и деньги. Кроме того, он традиционный правитель.