Выбор
Шрифт:
Найт.
– Когда стало известно об исчезновении Кэтрин О'Хара, Марта немедленно усилила свою работу по созданию панических настроений. Должен сказать, она вполне преуспела, с сегодняшнего дня отделение закрыто и никто не вышел на работу.
Дядя поднял руку.
– Где сейчас Марта и Руза?
– Обе находились дома два часа назад. Новых донесений пока не было.
– К ним кто-нибудь приходил?
– Нет, сэр. Такое впечатление, что они выполнили свою часть задачи и теперь залегли выжидать.
Гилберт покачал головой.
– Все это слишком расплывчато и неконкретно, Найт. Слухи, паника... Все это можно объяснить проще - ревность, обида на мистера Грифитса. Желание как-то отыграться. И когда грянуло - они просто воспользовались моментом.
На несколько мгновений наступило молчание. Найт что-то достал из внутреннего кармана пиджака и положил на стол. Я заинтересованно наклонился и взял небольшую красную книжечку плотного картона. Раскрыл ее.
– Клайд, что это?
Я передал дяде красное удостоверение. На обложке вытиснено изображение земного шара в окружении трёх звёзд и трёх букв - ИРМ. Внутри - имя. Марта Бордалу. Его Сэмюэл Грифитс громко прочёл вслух, после чего передал книжку Гилберту.
– Найт, арестуйте ее. Сейчас же.
Он покачал головой.
– Мистер Грифитс, это будет ошибкой. Неужели вы думаете, что это она стоит за организацией беспорядков и исчезновением Кэтрин О'Хара?
– Что же тогда будем делать, продолжать следить за ней и Рузой Никофорич?
– Грифитс нетерпеливо раскрыл и закрыл крышку часов.
– Дядя, что произошло с Кэтрин?
– я почувствовал внезапное раздражение, - мы тут уже битый час обсуждаем фабричные дела, теперь эту Марту... А есть дело куда более важное и срочное. Кэтрин - почему никто не вспоминает про нее?
Гилберт внезапно встал и подошёл ко мне, повернулся к дяде и Найту.
– Отец, пора нам поговорить и об этом.
В его словах я услышал какой-то скрытый смысл, что-то, что должен был понять именно старший Грифитс, лицо которого при этих словах внезапно осунулось и заострилось. Таким оно не было при разговоре о забастовке. Странно это все... Дядя с силой провел ладонью по лицу и посмотрел на нас всех. Тихо сказал.
– Хорошо, Гилберт. Поговорим. Найт, что вам удалось выяснить?
– Прежде чем я начну, прошу вас, господа, понять следующее - исчезновение девушки следует рассматривать хронологически после начала забастовки, не поддаваясь эмоциям.
Найт обращается к нам обоим, ко мне и Гилберту, он как будто успокаивает нас. Почему? Ладно, я. Человек тут новый, а Гил? У него что особенного к этому делу? Перед мысленным взором вдруг встают его горящие ледяным пламенем глаза. Он говорит о Клайди... О нем... О крысе... О том, что он или сбежал бы, или... И вспышка ненависти в глазах... Чтo Гилберт не договорил, оборвав сам себя? Вспомнилось - он ненавидит местную золотую молодежь, все в рамках, все вежливы и улыбаются, но - ненавидит. Я уже спрашивал себя, почему? И не находил ответа. Господи... Неужели... Я наклоняюсь к Гилу и шепотом спрашиваю.
– Скажи мне, здесь раньше уже так пропадали молодые девушки?
Он отчётливо вздрогнул и пристально посмотрел мне в глаза. Медленно сказал.
– Пропадали.
Тишина. Широко раскрытые глаза Ольги. Сжатые в ниточку губы Гилберта. Внезапно постаревшее лицо Сэмюэла Грифитса. Неподвижная бесстрастная фигура Найта. Обвожу их всех взглядом. Тихо спрашиваю.
– И всегда по одному сценарию?
– Рассказать, отец?
Глаза Гилберта сузились, как будто он прицеливается. В родного отца? Дядя молча кивнул.
– Сценарий один, Клайд. Бедная фабричная работница, как правило - одинокая приезжая, знакомится с богатым отпрыском уважаемого семейства. Короткая идиллия. И иногда эта девушка исчезает. Как Кэтрин О'Хара.
Такое впечатление, что Гилберт едва не произнес имя Роберты. По спине прокатился озноб. Вот так, значит...
– Но если это не секрет, почему эти самые отпрыски остаются безнаказанными?
Гилберт очень скверно улыбнулся.
– Никогда нет доказательств, Клайд. Только и известно, что некая девушка какое-то время встречалась с каким-то молодым человеком. Потом девушка пропадает, а молодой человек так и остаётся ''каким-то'', без имени, фамилии. А те имена, что остаются в гостиницах... В прокате лодок...
Гилберт замолчал, опомнившись, он понял, что зашёл слишком далеко. Вижу, что он не знает, как продолжить и негромко говорю.
– Откуда известно, что случай с Кэтрин именно таков? Может, она просто уехала?
От доски донёсся голос Найта, мы замолчали и повернули к нему лица.
– Кэтрин вышла из дома ранним утром три дня назад, в дорожном костюме, несла небольшой чемодан.
Найт перелистнул страницу блокнота, став очень похожим на Лигета. Если бы у добряка-начальника цеха были холодные глаза, бесстрастное лицо и пистолет. Что Найт вооружен, я отметил сразу, кобура скрытого ношения за спиной. Как и у Гилберта. Хорош... Отгоняю посторонние мысли, потому что Найт рассказывает такое, от чего меня снова пробила дрожь.
– Ее передвижения удалось проследить до вокзала, там ее последним видел билетер.
Я медленно спросил, непроизвольно облизав пересохшие губы.
– Куда она взяла билет?
– Один билет, до Утики.
– В один конец или с возвратом?
Гилберт как-то странно на меня посмотрел, я встретил взгляд, не дрогнув. Да, братец, похожий план уже был почти осуществлён совсем недавно. Мной, Клайдом Грифитсом. Перевожу взгляд на дядю, он тоже смотрит на меня. И Ольга. Все. Они все - знают. Найт продолжает.
– Билет с возвратом.
– Ее кто-то сопровождал?
– Нет, мистер Грифитс, билетер никого с ней вместе не заметил.
Ольга.
– А ее семья, она им что-то сообщила о своих планах, с кем едет, зачем?
– Нет, мисс, Кэтрин не из Ликурга, вся ее семья в Трое. Здесь она снимала комнату.
Я стиснул зубы, да... Сестра Роберты по несчастью. Но, стоп... Перед глазами ее веселое округлое лицо, какое несчастье? Она была жизнерадостной девицей, вся лучилась весельем. Нет, там было что-то другое... Задаю вопрос.