Чтение онлайн

– А ведь верно, будь я проклят, - воскликнул он.
– Мне и впрямь знакомо твое лицо. Но где, когда мы могли встречаться?

– Что ж, я освежу твою память, - ответил Рупрехт.
– Вспомни Келот и грецога Арамито. Ведь это имя еще о чем-то говрит тебе, не так ли?

– Проклятье, - удивленно вскричал Кратус.
– Так это был ты?

Они оба помнили тот день, отделенный от настоящего времени долгими девятью годами.

Герцог Арамито, сидя верхом на громадном жеребце, с нескрываемой радостью смотрел, как его полки выстраиваются в линию, лицо к лицу с воинами графа Тульмано. Закованная в сталь конница кондотты обратила острия своих клиньев, не знавших преград в яростной атаке, против латников графа, живой стеной ставших напротив. Солнце, высоко поднявшееся над холмами, играло на их кирасах и увенчанных султанами павлиньих перьев шлемах, на остриях длинных копий и извлеченных из ножен клинков, разбиваясь мириадами янтарных искр о начищенную до блеска, оточенную, точно бритва, сталь. Сталь, которая в следующий миг должна была обагриться кровью, с наслаждением, точно могла испытывать чувства, словно живое существо, впившись в чужую плоть.

Всадники, застывшие лицом к лицу, друг напротив друга, в какой-то полутысяче шагов, казались отлитыми из бронзы статуями, сверкавшими в свете солнца. Над головами их топорщился лес копий, на концах которых трепетали пестрые вымпелы, а еще выше реяли полотнища знамен. Воины нетерпеливо тискали рукояти мечей и древки копий, ожидая сигнала к атаке. Они слишком долго ждали этого боя, и теперь были полны решимости здесь и сейчас завершить спор.

– Их много, очень много, - пробормотал один из рыцарей, вместе с самим герцогом наблюдавших за тем, как строятся для битвы войска.
– Пять сотен всадников, не меньше.

– Шесть, - коротко бросил Араминто.
– И еще девять сотен наемной пехоты. Против наших трехсот латников и горстки ополченцев.

Они встретились на берегу мелкой речушки под названием Филор, делившей надвое холмистую равнину. Местом боя была выбрана широкая долина, на западе как раз утыкавшаяся в реку - там через Филор был перекинут мост, деревянный, но производивший впечатление прочного и надежного - а на востоке раздававшаяся в стороны, образуя лесистую равнину.

Позиции герцога располагались как раз на востоке, и потому, при всем желании, он не мог ударить врагу в тыл, поскольку тыл был надежно защищен рекой. Оставалось одно - атаковать в лоб, бросив в бой всех воинов и надеясь, что удастся прорвать строй врага раньше, чем он замкнет наступающих в кольцо, из которого уже не будет выхода.

– Напрасно мы приняли бой, ваша светлость, - мрачно произнес все тот же рыцарь, один из малочисленной свиты, сопровождавшей Араминто.
– Стоило дождаться подкрепления. Еще два дня - и у нас было бы всадников больше, чем у графа, а вместо этого вы кидаетесь в пекло, очертя голову. Тульмано ведь нарочно заманил нас в ловушку, убедив всех, что бежит, опасаясь битвы, а вместо этого приведя нас к своей армии.

Вместе со своими командирами герцог, расположившись на правом фланге боевых порядков, следил за действиями врага, кажется, заранее уверившегося в своей победе. Воины графа Тульмано рвались в бой - это было видно невооруженным глазом, - спеша первыми сойтись в поединке с противником, ведь у герцога было так мало бойцов, что, казалось, на всех их просто не хватит.

– Да, ублюдок действительно смог собрать немалые силы, - кивнул герцог.
– Он вывел на поле множество наемников, свою дружину, отряд своих вассалов. Он думает, что задавит нас числом, - зло воскликнул Араминто.
– Но глупец сегодня умрет. Я прикончил его папашу, так теперь отправлю к Гереху и сыночка. И будь у него не шестьсот, а все шесть тысяч латников, это не поможет ему, будь я проклят! Мы победим, и никак иначе!

На другом конце долины вдруг запели трубы, и шесть сотен воинов, шесть сотен закованных в броню латников дружно исторгли радостный крик, вонзая острия шпор в бока своих скакунов.

– Вперед, кричали всадники, склоняя копья и вскидывая над головами боевые секиры.
– В бой, вперед! Круши!

Земля содрогнулась от поступи сотен боевых скакунов. Три стальных клина, три смертоносных острия дернулись, точно в конвульсии, медленно, но с каждым мгновением все ускоряя шаг, двинувшись в сторону врага, чтобы смести его, втоптать в землю, раздавить в прах. Вот только в планы герцога Араминто такой исход никак не входил.

– Трубите атаку, ваша светлость, - взволнованно воскликнул рыцарь.
– Они сомнут нас в один миг. Нужно атаковать!

– О, я не брошу своих людей в бессмысленную атаку, - усмехнулся Араминто.
– В сшибке лоб в лоб нам не остановить их, это бессмысленно. Но у меня готово несколько неожиданностей.
– Герцог взглянул на всадника, скромно державшегося в стороне от грозных рыцарей: - Настал твой час. Покажи, на что ты способен. Я прежде много слышал о твоем искусстве, и теперь сам хочу убедиться, что молва справедлива.

– И ты не будешь разочарован, господин, - усмехнулся тот, к кому обращался грозный сеньор. Щуплый, бледный, с воспаленными красными глазами, он не был похож на воина, но, в отличие от иных рыцарей, сейчас, когда конница врага с каждой секундой была все ближе, не проявлял и тени беспокойства.

– Давай, Кратус, не мешкай, - поторопил своего соратника герцог.
– Если победим сегодня, тебя ждет королевская награда. А если проиграем, - Араминто мрачно ухмыльнулся: - Если проиграем, то ты останешься гнить здесь, как и сам я.

Латники графа Тульмано рвались в бой, захлестывая врага железной волной, способной смести все на своем пути. И никто из рыцарей, смотревших на мир сквозь узкие прорези глухих шлемов, даже не обратил внимания на выступившего вперед из строя враг всадника, в руках которого даже не было оружия. Мгновение спустя все изменилось.

– Алгиз!
– Кратус резким движением начертал в воздухе перед собой руну защищенности, вспыхнувшую на миг нестерпимо белым светом.

Огромный дракон, чешуя которого отливала кроваво-красным цветом, с громким хлопком развернул широкие крылья, и в лицо атаковавшим латникам ударил порыв ветра, и они на мгновение смогли ощутить смрадное дыханием летающего монстра. Крылатый ящер перевернулся через голову, а затем пасть его исторгла струю пламени. По рядам латников Тульмано пронесся вопль ужаса.

Кратус не считал себя мастером иллюзий, да прежде он и не придавал значения подобной магии, годной, казалось бы, лишь для того, чтобы потешать толпу на ярмарочной площади. Но сейчас это умение оказалось намного важнее боевых чар, ибо глупо было бы пытаться остановить атаку тяжелой конницы, швыряя огненные шарики. И потому Кратус сотворил морок.

Появление дракона вызвало ужас у наступавших рыцарей. Забыв о враге, в бездействие ожидавшем удара, они останавливал коней, запрокидывая головы вверх. Воины не находили в себе сил отвести взгляд от кружившего в каких-то трехстах ярдах над землей чудовища, явившегося из древних легенд.