Чтение онлайн

А снаружи выстроившись в несколько шеренг, простые ополченцы под присмотром бывалых бойцов, дружинников самого лорда или его вассалов, неутомимо орудовали алебардами или короткими копьями, разучивая удары и блоки. Наставники, не скупясь на площадную брань и крепкие затрещины, пытались сделать из толпы обычных крестьян солдат, пусть не мастеров, но и не никчемных увальней. И потому, кроме собственно владения оружием, топором ли, копьем или булавой, опытные бойцы прививали своим ученикам, над которыми смеялись, не скрываясь, такие качества, как стойкость, храбрость и ярость, без которой и вовсе нет смысла вступать в сражение.

Здесь же упражнялись в стрельбе немногочисленные арбалетчики, за день расходовавшие по много сотен болтов. Установив на дальнем конце поля большие щиты, они беспрестанно рвали тетивы самострелов, развивая не только меткость, которая сама по себе была исключительно важна, но и не менее важное умение быстро заряжать свое громоздкое оружие. А неподалеку объезжали коней всадники. Никто не сомневался в неизбежности боя, ведь ради этого и собрались здесь воины со всего юго-востока Альфиона, и каждый из них желал выйти против затаившегося где-то далеко врага во всеоружии.

В прочем, готовились к близившейся войне не одни только солдаты. Уже много дней подряд не смолкал в кузницах гул плющивших раскаленное железо молотов, и искры летели из труб. Десятки мастеров, все, кто хоть что-то знал об оружейном деле, трудились без устали, правя клинки, латая извлеченные из арсеналов лорда Маркуса кольчуги и шлемы.

Ратхар не смог бы точно сказать, сколько воинов откликнулись на призыв короля Эйтора и Маркуса. От вымпелов с яркими вычурными гербами, принадлежавших рыцарям и лордам со всего востока королевства, рябило в глазах, и невозможно было упомнить и десятую долю имен благородных господ, в этот грозный час не забывших о присяге, что прежде они дали своему властелину.

Опасения короля о том, что о нем попросту забудут, переметнувшись на сторону сильного, не сбылись. Юноша предполагал, что возле замка лагерем стояло не менее полутысячи рубак, большей частью, опытных дружинников, которых не нужно было учить прописным истинам, объясняя, каким концом колет пика. Они были привычны ко всему, даже к мысли о собственной смерти, вполне вероятной в свете назревающей войны, относясь с фантастическим спокойствием, более того, посмеиваясь над столь вероятным исходом, точно находили в этом нечто забавное.

Порой к простым воинам присоединялись и благородные рыцари. Вассалы Маркуса проводили время не только за пирами и военными советами, частенько выбираясь на плац, чтобы размять кости. И тогда все, и дружинники, и ополченцы, замирали, почтительно наблюдая за пляской клинков. В этот миг они верили, что под командованием таких бойцов не могут не победить, сколь бы силен и многочислен не был противник, все еще трусливо отсиживавшийся за стенами Фальхейна.

Однажды потешиться схваткой вышел сам лорд Грефус. Великан сжимал в обеих руках по учебному мечу, этакой железной болванке, весившей раза в два больше, чем настоящий клинок. Воин был обнажен по пояс, демонстрируя всем свое пренебрежение опасностью, а также свою стать, которой впору было только завидовать.

Оказавшийся в тот час во дворе замка Ратхар смог оценить мощь рыцаря. Король Эйтор был весьма крупным и сильным мужчиной. Юноша также видел и его противника, принца Эрвина, пусть издали и мельком, и тот тоже производил впечатление могучего воина. Однако всех их затмевал лорд ГРефус.

Будучи лет на десять моложе самого короля, Грефус для солидности отпустил бороду и пышные усы, став похожим на какого-то сказочного великана. Лорд был на голову выше Эйтора, и сложением своим, а также и повадками походил на поднявшегося на задние лапы медведя. Его волосатая грудь, выпуклая, точно бочка, мерно вздымалась, а под кожей перекатывались похожие на гранитные желваки бугры мускулов. И собравшиеся поглазеть на редкое зрелище солдаты и замковые слуги шепотом переговаривались, указывая на многочисленные шрамы, покрывавшие тело лорда. Возможно, этому бойцу не доставало хитрости Маркуса или осмотрительности покойного Фергуса, которого не единожды вспомнили в эти дни добрым словом, но уж в бою Грефус никогда не прятался за чужие спины.

– А ну, - лорд обвел мрачным взглядом образовавших круг воинов, мгновенно забывших о том, для чего сами они вышли на двор.
– Кто хочет сразиться со мной? Ну, давай, выходи!

Откликнулись сразу пятеро, все - опытные дружинники, поскольку ни один ополченец, пребывавший в здравом уме, никогда не решился бы вступить в поединок, пусть и не настоящий, с рыцарем. В строю, плечом к плечу, против такого же строя щитников, это да, но против бойца, который взял в руки меч еда ли не раньше, чем научился ходить, нет уж, увольте!

– Пятеро смельчаков неуверенно приблизились к Грефусу, ожидая, что лорд выберет кого-нибудь одного из них, ну хотя бы двух. Однако воин решил иначе.

– Давай!
– рыкнул он, делая приглашающий жест вооруженными руками.
– Все вместе! Ну?

В тот раз Ратхар впервые увидел, на что способен настоящий рыцарь. Пятеро бойцов, крепкие жилистые мужики, также вооруженные затупленным оружием, все еще не вполне уверенно обступили казавшегося расслабленным Грефуса. Они вполглаза переглядывались между собой, при этом старясь не спускать взгляда с рыцарь, стоявшего посреди плаца, опустив оружие острием к земле. Наконец один из них издал боевой клич и прыгнул на Грефуса, замахиваясь тяжелым клинком. Раздался гулкий лязг, и воин, уже обезоруженный, покатился по выщербленным плитам, которыми был замощен внутренний двор. А лорд Грефус по-прежнему стоял непоколебимо, точно скала, с едва заметным презрением глядя на своих противников.

– О-о-о!
– по толпе зевак, среди которых был и оруженосец Бранка Дер Винклена собственной персоной, пронесся восхищенный вздох.

– Давай, - бросил Грефус переминавшимся с ноги на ногу дружинникам. Наверное, лорду было приятно внимание десятков людей, и солдат, и слуг, но вида он все-таки не подал, сосредоточившись на схватке.
– Ну, вперед!

В этот раз они атаковали все вместе, набросившись на могучего рыцаря со всех сторон. Снова раздались гулкие удары, когда клинки сталкивались с клинками, круг распался, и двое из четырех противников Грефуса оказались на земле. Они только и могли, что стонать от боли, хотя лорд и пытался щадить воинов, не калеча их.

Двое других, все же удержавшихся на ногах, снова атаковали, обрушив на Грефуса град ударов. Они неплохо владели мечами, и считали себя достойными одержать победу над прославленным рыцарем. Но сам Грефус полгала иначе. Он спокойно выдержал первый натиск, а затем сам атаковал. Одного противника лорд сразу сбил с ног, вышибив из его руки меч, а вот второго принялся гонять по плацу. Дружинник теперь только и мог, что защищаться, но и он в итоге разделил участь своих товарищей, очутившись у ног едва сдерживавшего торжество победителя. Как бы ни хотелось в этот миг ГРефусу кричать, ликуя и наслаждаясь триумфом, он лишь обвел взглядом постанывавших бойцов, с трудом встававших на ноги, швырнул свои мечи какому-то слуге и удалился в замок.