Чтение онлайн

Можно сделать то же самое, но пересмотра не просить, явиться к Сталину: ваши горе-стрелки убили дублера, но если есть претензии, вот я, убивайте…

Можно, правда, в Москву не возвращаться. Она в Москве теперь убитой числится, и ее никто никогда не будет искать. Тем более – скоро война. Вторая мировая. Не до Жар-птицы будет. Потому может Настя просто пропасть. Бесследно. Хорошо мертвым числиться, тогда никто тебя нигде не ждет и не ищет. Южная Америка огромна и прекрасна. Затеряться в роскошных кварталах столицы Аргентины или столицы Бразилии… Совсем немного изменить внешность… Добывать паспорта и составлять легенды Настя обучена… Да ей и без легенды паспорт любой страны дадут: богатых везде любят… Кроме того, она теперь знает способы добывания денег в неограниченных количествах.

Еще можно убежать отсюда и написать картину «Третья мировая война» – три красные полосы перечеркнуты тремя черными. За это ждут ее большие деньги и оглушительная слава: еще Вторая мировая не началась, а у нее уже Третья изображена! Если напрячь воображение, собрать душевные силы и переполниться вдохновением, то можно попытаться и Четвертую мировую представить во всем ее ужасе и на холсте изобразить.

А можно офицерский полк тайно перебросить в Америку и развернуть настоящий большой бизнес по выколачиванию долгов…

Впрочем, зачем это? Денег у нее и так столько, что хватит на всю жизнь, сколько их ни трать… Если, конечно, отсюда вырваться выпадет.

Есть и еще возможность… Сейчас слух о загадочном убийстве разлетится мгновенно по всей стране. Птица огня – человек известный на Балеарских островах и во всей Испании. И во Франции. Так вот: если как-то отсюда вырваться, то можно будет потом воскреснуть! Не сразу. Через сорок дней… В Испании оценят.

Оценят, конечно, оценят. Но пальцы немеют. Вцепилась Настя в трещину, на том держится. Долго не протянешь – пальцы синеют, чувствительность теряют. А по рукам – боль. Он боли мутит. От боли – видения в голове. Мысли обрывками, мысли не продолжают одна другую. Дрожь от пальцев – по рукам к плечам и груди. Можно их чуть разжать… Пальцы. Тогда не будет больше проблем в жизни. Тогда не будет мучительного выбора… Разжать пальцы, и полетишь птицей над пропастью. Она же птица. Или как?

Почему-то мелькнула мысль о Драконе. Интересно, что сильнее: любовь или смерть?

Саша-Дракон, где ты? Почему не спасаешь Жар-птицу, которая висит на краешке скалы? Ты, видимо, сейчас где-то инструктируешь девочек из французской группы. Ты, Дракон, наверное, совершенствуешь их искусство целоваться. Ты толковый инструктор…

Ледяная ревность переполнила Настю и обожгла. Ревность – так ее сам Дракон учил – самое сильное из всех наших чувств. Ревность ведет как в смерть, так и в жизнь. Самое великое, что создало человечество за тысячи лет своей кровавой истории, творилось в порывах ревности.

Потому… Надо сделать что-то назло Дракону… Можно умереть ему назло. Жаль, что он об этом не узнает. Он-то думает, что ей уже голову разбила вдребезги пуля бронебойная по приказу товарища Сталина. Потому Дракон никогда не узнает, что она сорвалась в пропасть ему назло. Потому незачем умирать. Надо назло ему выжить.

Наша судьба – в наших руках. Каждому из нас в жизни дан момент, когда надо сделать свой выбор. От этого выбора зависит жизнь, а может быть, и что-то большее. Момент выбора наступает внезапно, и решение принимать надо без долгих сомнений. Такой именно момент и выпал Насте Жар-птице. Она шла на смерть, а очутилась у места преступления, у места убийства своего дублера, над пропастью, на краешке скалы.

Прямо над нею – сверкающие башмаки охранника, бдительно озирающего подступы к «Сон Виде». Охранник готов полоснуть автоматной очередью по любому кусту, если шевельнется.

Под нею – раскаленные серые уступы, заплетенные колючим терновником, еще ниже – разъяренные охранники и свирепые псы, которые в округе рыщут, которым не терпится ее растерзать. Очутилась Жар-птица между небом и землей: впереди и выше – охрана, позади и ниже – погоня.

А перед нею выбор широкий, как небо над Средиземным морем.

Вниз, в долину спускаться? Не выйдет. Там оборванца чумазого ищут, там ее собаками разорвут.

Может, тут, на скале, до ночи переждать? Не удержаться тут долго. Она на краешке карниза стоит, полностью ступни на карнизе не помещаются. Держится только пальцами, кончиками самыми – за трещину…

Потому третий вариант: просто по рабоче-крестьянски подтянуться на руках и очутиться прямо на террасе в давке и панике, среди всеобщего смятения и непонимания, среди истерических воплей и бестолковой суеты. Ход хороший, но можно получить автоматную очередь в голову еще до того, как охранник именем твоим заинтересуется. Охранники сейчас больно нервные. Хорошо, когда тебя в морду бьют, – можно уклониться. Хорошо, когда тебе голову топором пожарным проломить норовят, опять же – уклоняйся. А от автоматной очереди – поди уклонись. Но если и не получить десять пуль между глаз, то и тогда появление грязной, оборванной Жар-птицы, мальчишкой-оборванцем наряженной, рядом с безголовым двойником – не лучшее решение. Такое непременно истолкуют превратно. Слух об убийстве двойника облетит остров и всю Испанию, и кто знает, как поймет толпа ее появление на месте убийства… Кто знает, как молва народная исказит и извратит непонятные ей совпадения.

Нет, наверх хода нет.

Выбирай, Жар-птица: вниз нельзя, вверх нельзя и на месте оставаться тоже нельзя.

И она выбрала…

Минуты слабости отошли. Она почувствовала себя смелой и сильной. Она впервые осознала себя не гадким утенком и даже не пушистой собакой с голубыми глазами, но гибкой, гордой хищницей, очаровательной злодейкой, самочкой ягуара, не созревшей еще полностью, но уже отведавшей вкус теплой крови, вкус власти. И даже не так. Она не хищница из породы кошачьих. Что может кот? Кот может вскарабкаться на телеграфный столб. А человек? Человек способен не большее. Любой из нас способен на невозможное. Любой из нас может забраться на стеклянный небоскреб, цепляясь за стекло только ногтями. Надо просто поверить в себя. Судьба дает каждому ровно столько, сколько он у нее просит. Надо только поверить в свою счастливую звезду, а уж она вынесет из любой беды, вознесет на любые высоты. На те высоты, которые пожелаешь, на те высоты, которые от своей судьбы требуешь.

Ощутила Настя себя настоящей Жар-птицей: изящной, дерзкой, неукротимой, свободной и вольной в делах и помыслах.

Итак, вниз или вверх?

Вверх! Только вверх! Навстречу опасности. Под автоматный ствол! Она же ученица чародея и ученица повелителя чародеев, их гениального укротителя. Она еще ни разу не воспользовалась тем, чему ее учили на трудных уроках сотворения чудес.

Час пробил. Вверх!

А потом?

Потом…

Почему не стать настоящей государыней? Повелительницей миллионов. Тайной или явной. Лучше – тайной.

Как все в жизни… это так просто.

Только поверить в себя.

Только захотеть.

Из-под ботинка выскользнул камешек и покатился вниз, позвякивая и увлекая за собой другие камни. Охранник над нею дико взвизгнул и рванул затвор автомата…