Выбор
Шрифт:
Иногда нужно проявить непреклонность, чтобы добиться результата. Так учили когда-то Павла, и это же он требовал от тех, с кем работал. Пройдет время, он займет должность заведующего, и находящиеся под его руководством люди будут ему благодарны. А Антон все поймет. Должен понять.
Соболев выругался сквозь зубы, снова вспоминая, как испугался там, в операционной, когда понял, что жизнь пациентки висит на волоске. Несложная в общем-то хирургическая манипуляция едва не обернулась катастрофой. И все из-за того, что Кузьменко снова наплевал на работу и поддался слабости.
Наконец, удалось немного успокоиться, и Павел поднялся, направляясь к шкафу в углу кабинета. Надо переодеться и немного привести себя в порядок, прежде чем отправляться к другим пациентам. Стянув халат и насквозь вымокшую футболку, достал чистые вещи. Снова глубокий вдох, один, второй, третий, чтобы окончательно прийти в себя. Он лишь в одном готов был согласиться с Антоном: хорошо, что все обошлось. Иначе… Но об этом лучше не думать.
Павел любил свою работу. Любил помогать пациенткам, видеть в их глазах слезы радости, когда женщины узнавали, что их мечта забеременеть наконец-то превратилась в действительность.
Однако такая награда давалась нелегко — за нее было нужно платить сполна, и Соболев знал это, как никто другой.
Сейчас не помешал бы полноценный душ, но на него попросту не было времени: до следующей операции оставалось меньше двух часов, а еще нужно было осмотреть тех, кто дожидался его с самого утра. Павел ограничился тем, что ополоснул лицо и руки холодной водой и обтерся влажным полотенцем. Ненадолго задержался у приоткрытого окна, вдыхая свежий воздух и позволяя легкому ветерку остудить разгоряченное тело.
А ведь день начинался так хорошо. Разговор с бывшей женой не в счет. Соболев подавил вздох, вспоминая утреннюю встречу с Ильиной. Кем бы она ни была и для чего бы ни явилась в больницу, это мало что меняло. Ему все равно хотелось вновь увидеть ее. Не коллегу за работой, с которой неизбежно придется столкнуться, а необыкновенную женщину, так сильно зацепившую его. И не только увидеть. Он хотел большего. Хотел пригласить ее на ужин. И да, затащить в постель.
Павел хмыкнул, поражаясь собственным мыслям. Он ведь и предложение Сотниковой отмел не только потому, что не планировал продолжать с Валерией отношения. Она утомила его, но даже на простую интрижку попросту не было времени. Порой к вечеру уставал так, что сил едва хватало добраться до дома и завалиться спать. И как бы странно это ни звучало, хороший сон нередко становился для него куда предпочтительнее секса.
Но не в случае с Ильиной. При мысли о ней Павел снова почувствовал напряжение во всем теле. Да что же было такого необыкновенного в этой женщине?! Чем она отличалась от других? Почему вывернула его наизнанку, заставив снова и снова желать того, на что у него не было права?
Возможно, он ощутил, что и Елизавета испытывает по отношению к нему то же самое? Потому и не хотел отпускать ее утром, даже после того, как узнал, кто она такая. Ему хотелось…
В дверь постучали или это грохотало его сердце? Павел приказал себе успокоиться и прислушался. Стук повторился.
— Минуту, — бросил мужчина, направляясь к кушетке, на которой оставил чистые вещи. Но пришедший либо не услышал его голоса, либо решил проигнорировать просьбу подождать. Дверь отворилась прежде, чем Соболев успел одеться. Елизавета Ильина с ошеломленным видом уставилась на него, застывая на пороге кабинета.
Глава 6
Все ее попытки успокоиться, взять себя в руки, настроиться на рабочий лад и перестать думать о привлекательном сопернике в одно мгновенье потерпели крах. Стоило лишь снова увидеть Соболева. Еще и в таком виде. Лиза понимала, что надо извиниться и выйти, или хотя бы перестать таращиться на него так откровенно, но ничего не могла с собой поделать. Ей нравилось то, что она видела. Слишком сильно нравилось.
Всегда казалось, что для мужчин внешность не играет такого уж важного значения. Во всяком случае, она сама обращала внимание на совсем другие качества. Могла даже посмеяться над подругами, что воспевали дифирамбы мужской красоте.
Лиза и сейчас думала также. Вот только не могла глаз оторвать от стоящего напротив мужчины. Его волосы были влажными, грудь вздымалась, как после бега. Соболев выглядел явно уставшим и довольно напряженным, но это ничуть не умаляло его привлекательности. Напротив — шикарный мужчина впечатлял еще больше, а она чувствовала себя еще более уязвимой. Беспомощной рядом с ним. И совершенно очарованной.
Хуже всего было то, что Павел прекрасно видел ее реакцию. У Лиза никогда особенно не получалось скрывать свои чувства, а теперь это и подавно не удалось. Злилась на себя саму за это и смущалась безумно.
Хороша соперница и потенциальная заведующая отделением. Разве что рот не раскрыла от восторга. Как будто никогда в жизни не видела голого мужика.
Да если бы он действительно был голый… Если даже в таком виде Соболев настолько поразил ее, что было бы, окажись он на самом деле… взгляд скользнул ниже, застывая на бедрах мужчины — и Лиза охнула, ощущая, как кровь прилила к лицу. Тонкая ткань брюк хирургического костюма не только не скрывала, а скорее подчеркивала возбуждение мужчины. Ильина растерянно оглядела кабинет. Она помешала уединению Павла с кем-то?
— Здесь никого нет. И не было. Да и если бы я решил заняться сексом на рабочем месте, предварительно запер бы дверь.
Лиза моргнула, поднимая глаза на мужчину и ожидая увидеть его усмешку. Причин для этого было предостаточно. Вот только он даже не улыбался. Было что-то иное в его взгляде, что-то такое, от чего ей захотелось сбежать из кабинета как можно скорее, забыв о том, для чего пришла сюда. Или, наоборот, подойти, ближе. Потрогать это будто выточенное рукой искусного скульптора тело. Почувствовать гладкость его кожи, почувствовать твердость напряженных мышц, запустить пальцы во влажные волосы и…
— Мне нравится то, что я вижу в твоих глазах, — он сам подошел к ней, останавливаясь почти вплотную, так что Лиза почувствовала его дыхание. — Но как бы не хотелось сейчас закрыть дверь, я не стану этого делать. Скоро следующая операция, а пробовать тебя на бегу — это совсем не то, что я собираюсь сделать.
— Мы перешли на «ты»? — глупейший вопрос, но даже он дался ей с трудом, и Лиза поразилась, как дрожит собственный голос. Этот мужчина творил что-то невероятное с ней. С сознанием, превращая ее в податливое, на все готовое существо. Не говоря уже о теле, которое реагировало на близость Соболева так, как прежде не случалось никогда в жизни.