Чтение онлайн

— Охотно верю, — с улыбкой, киваю я.

— Вали из моей комнаты.

Заглядываю за спину Алестера, ещё раз посмотрев на фотографию, где Эмма смеётся, а её друг, кажется, облизал её щеку или что-то подобное, судя по высунутому языку и блеску на той стороне лица, где присутствует он.

— Если сегодня она придёт с идиотской улыбкой, то я покажу ближе, а теперь вали, — с усмешкой, сообщает Алестер, выталкивая меня из комнаты.

— Если нет?

— Пеняй на себя.

— Ты подставляешь меня.

— Нет, парень, это только твои проблемы. Всё в твоих руках. Если не можешь осчастливить её, то стоит поближе присмотреться к себе, провести работу над ошибками.

— Ты такой умный, когда сваливаешь что-то на других.

— Я знаю.

— Что вы делали? — раздаётся голос Эммы, на который я поворачиваюсь, как только делаю шаг за порог комнаты.

Нахмурив брови, она переводит взгляд с меня на Алестера, не заостряя его на ком-то из нас. Хотя, я почти уверен, что ему достаётся немая взбучка. Сейчас на её затылке небрежный хвостик, который позволяет глазам пробежаться по открытым участкам тела. Глупо отрицать, что я не хочу её, всё слишком наоборот. Но всё, что остаётся — смотреть. Скольжу взглядом по тонкой шее, переключаясь на хрупкие плечи. Всё в ней кажется до безумия женственным, изящным и нежным. Отрываю взгляд от медальона на шее, который держится на тонкой цепочке, что может порваться из-за одного неверного движения, и веду по ключицам. Мне не требуется прибегать к воображению, ведь я уже знаю, как она пахнет, какая на вкус и какие звуки издаёт. Я перешёл черту. Но я помню каждую секунду тех минут, когда позволил себе зайти дальше. И я хочу ещё.

Взгляд устремляется к ложбинке груди, и благодаря этому, чувствую, как напрягаюсь абсолютно во всех частях тела. Тут же отвожу взгляд и натыкаюсь на тот, что принадлежит партнёру Алестера. Жак улыбается одним уголком губ, говоря о том, что всё видел, и, вероятно, читал мои мысли.

— Ты можешь одеться? — прошу я, всё ещё смотря на парня за её спиной, от чего его улыбка становится ещё хитрей.

— Не знал, что тебя возбуждают парни, — усмехается Алестер, отслеживая траекторию моего взгляда.

— Я был бы не против, если вы снова уединитесь в душе или в комнате. Где угодно.

— Что предпочитаешь? Тебе нравится определённый стиль? — почти мурлычет Жак.

Перевожу взгляд на Эмму, на лице которой легкое потрясение, словно она действительно думает, что я заинтересован в её соседе или его парне.

— Эмма, оденься, — ещё раз прошу я.

— Что? Зачем?

— Есть планы.

— А если у меня уже есть планы?

— Не будь занозой, просто оденься.

— Ты мог предупредить меня! — мягко возмущается девушка.

— Я уже это сделал.

— Не со своим появлением.

— Как давно ты видела свой телефон?

Она хмурит брови и сморит на Алестера, который тут же вскидывает руки.

— Я не трогал, ты не выходила с ним.

Эмма разворачивается на пятках и скрывается в своей комнате. Проходит минута. Две. Три. Всё это время в квартире висит гробовая тишина. Мы с ожиданием смотрим на чуть приоткрытую дверь. Изначально, там раздавался небольшой шум, а после он затих.

— Ты жива? — спрашивает Алестер.

Не проходит и секунды, как на пороге появляется хозяйка. Джинсовые шорты и майка сменились платьем приятного зеленоватого оттенка, волосы раскинуты по плечам и те самые завитки на кончиках, которые заставляют меня улыбнуться, на месте. На шее тот же медальон, а на ногах открытые туфли.

— Не лучший выбор, — сообщаю я, указывая на её ноги.

— Ты написал только одеться, — констатирует Эмма.

— Знаю.

— Тогда, тебе придётся мирится с этим.

— Даже если мы полезем на гору?

— Что!? — взвизгнув, Эмма распахивает глаза и расставляет кулачки по бокам. — Нет. Нет. И нет.

— Ты не любишь горы?

— Она ненавидит высоту, если обобщать, — говорит Алестер. — Ты не затащишь её куда-то высоко.

— Ладно, чистое везение, что мы никуда не полезем.

Кажется, за своими словами улавливаю её облеченный выдох, и даже плечи девушки опускаются. Она определённо точно ненавидит высоту, чего не сказать обо мне. Это один из способов получения адреналина.

Эмма проходит вперёд, а меня останавливает Алестер.

— Помни, о чём мы говорили, — тихо напоминает он.

— Не сегодня.

Брови парня сдвигаются, а хмурое выражение искажает его лицо. Он явно не ожидал, что поступит подобный ответ, но я не обязан не соответствовать его ожиданиям. Это только его ожидания.

Алестер поджимает губы.

— Ты сделаешь хуже, если не послушаешь меня.

— Я сделаю хуже, если послушаю тебя и буду обманывать её.

Больше не жду вопросов, советов и всего того, что третий человек может внести в отношения двух других. Следую на выход, и закрываю за спиной дверь.

На улице щелкаю по брелку, который открывает машину. Да, машину. Я выбрал её, хотя, остались деньги и для второй покупки, но пока некуда торопиться. Всё, что мне удалось посмотреть — не стоит и гроша. Это не моё, я не почувствовал какой-то тяги, когда смотрел мотоциклы. На свете должен быть где-то мой, но я ещё его не нашёл. Я смотрел модели, о существовании марки которых даже не знал, и по этой причине, остановился на том, что полюбилось: на BMW. На день рождения, отец вручил мне ключи от BMW. Я не особо удивлён, это его любимая марка. Взять её сейчас — очень просто и оптимально. В них я понимаю больше, чем в других. Странно не слышать вопросов от Эммы, потому что Рэн буквально высосал мне мозг, расспрашивая практически о каждой мелочи в машине. Картер ничего не сказал, когда узнал о покупке. Мы вообще не ведём никаких диалогов после последнего разговора, что только к лучшему. Я не нуждался в одобрении, с моей стороны это больше звучало, как предупреждение и уведомление о том, что теперь есть машина. Я всегда принимал решение самостоятельно. Это моя ноша — нести за неё ответственность.

— Выбор за тобой, — улыбаюсь я.

— В каком плане?

— Куда мы поедем. Выбор за тобой. Я тут не жил.

Толика сомнения отражается на её лице.

— Ты уверен?

— Да.

— Я люблю природу.

— Понял, за город, — согласно киваю я.

— Вкусняшки, — добавляет она.

— Например?

— Пиццу? — то ли предлагая, то ли утверждая, говорит Эмма.

— Это предложение или решение?

— Ты любишь пиццу?

— Я хочу увидеть человека, который не любит пиццу.