Чтение онлайн

«Гонец примчался в светлый Альмайн Лагенский уже под вечер. Король ирландских фениев Финн, сын Кумала, восседал в своем тронном чертоге. Славные воины собрались вокруг. Ойсин, сын Финна, Диоруйнг, сын Довара О’Байсгне, Голл, сын Морне, Осгар, сын Ойсина, Кайльте, сын Ронана, и Дубтах, сын Лугайда Могучей Руки, а также Эд-Баг из Авуйна и его братья. И вошел гонец в чертог, стал перед королем фениев и произнес следующую речь.

– Слышал ли ты удивительную новость, о Финн? Пристали в устье реки Бойне двадцать кораблей с воинами, и женщинами, и детьми, и старцами, и скотом, и прочими богатствами. Приплыли на них люди из далекого Лохланна, а с ними те, кого называют вендами, из Гард. И принял их Ангус у себя в чертоге, устроив большой пир.

– Что же удивительного здесь? Ангус принял гостей. Наверное, они его родичи или друзья!

– Но это не вся новость, о Финн! Прибыл с ними высокий загорелый воин с черными волосами, и зовут его Диармайд О’Дуйвне!

– Не новость, а глупость это! – ответил старый король. – Диармайд мертв, и я сам видел его голову! Осгар с Ойсином принесли ее мне.

– Но и это не вся новость! Золотоволосая Грайне, дочь Кормака Мак Арта, увидев того воина, упала ему на грудь и плакала от счастья! А ведь все знают, как любили друг друга Диармайд и Грайне.

Помрачнел тут король Финн, и взыграла в нем великая ревность. Не по нраву ему было, когда вспоминали о том, как обманула его девушка, сбежав с прекраснейшим из его воинов. Но сдержал свою ревность Финн и ответил:

– Еще большую глупость сказал ты! Все знают, как неверно женское сердце! Грайне могла полюбить другого!

– И это не вся новость, – сказал гонец. – И если ты не веришь прежним словам, хоть передали их верные люди, то выслушай последнее. Когда подходили уже к берегу корабли под яркими парусами, прыгнул на берег тот черноволосый воин, исполнив знаменитый прием „стойка на острие копья“!

Свет померк от ярости перед глазами короля фениев, ибо понял он, что это действительно Диармайд, а значит, обманули его Осгар с Ойсином. И от гнева совсем ослабел Финн. Но быстро пришел в себя и выхватил из ножен свой знаменитый меч.

– Предатели! – вскричал он. – Вы двое обманули меня!

Тогда встали со своих мест Осгар, сын Ойсина, и Ойсин, сын Финна. И гневно ответили королю:

– Не предатели мы, о Финн! Мы не дали тебе убить нашего друга, Диармайда О’Дуйвне, который не раз спасал твою жизнь! Ты же хотел умертвить его из мелкой ревности, ведь Грайне даже не была твоей женой! Так кто из нас предатель?

Тут ярость совсем помутила ум короля. Забыл он, что Ойсин – сын ему, а Осгар – внук, и крикнул Финн:

– Вперед, зеленые фении! Убейте предателей!

Но ни Диоруйнг, сын Довара О’Байсгне, ни Голл, сын Морне, ни Кайльте, сын Ронана, и ни Дубтах, сын Лугайда Могучей Руки, не захотели исполнить его приказа, ибо были все они друзья Диармайда. Только Эд-Баг из Авуйна и его братья, а также Айфе, дочь Конана из Авуйна, вскочили со своих мест и бросились на Осгара и Ойсина с мечами. И стали они биться яростно и неустрашимо. Разлеталися в щепу дубовые столы и кресла. И кровавые брызги запятнали драгоценные занавеси на стенах. Первым пал Кел-Крода из Авуйна, сраженный рукой Ойсина, а за ним и Куалан Лойгайре из Авуйна – Осгар убил его. Но много было братьев, и стали они теснить героев в угол зала. И не могли пробиться сквозь их ряды Ойсин и Осгар. Тогда Голл, сын Морне, так обратился к остальным воинам, не принимавшим участия в битве:

– Неужели позволим мы, чтобы по приказу безумного Финна убили у нас на глазах наших друзей?

Тогда выхватили все четверо свои могучие мечи и бросились в битву. И прошли ряды фениев из Авуйна насквозь, нагромоздив груды тел. Осгар с Ойсином, увидев помощь, воспрянули духом и пробились к выходу из дворца, но оба были ранены. Тогда вскочили шестеро друзей на быстрых коней и умчались прочь. И ничего мы не знаем о них, пока не прибыли друзья в Бруг на Бойне.

А король Финн, красный от ярости, бросил клич по всем пятинам [50] Ирландии, чтобы собирались фении идти войной на Диармайда О’Дуйвне и его друзей. И пришло к нему фениев пятнадцать сотен. Тогда Финн не медля приказал запрячь свою колесницу и выступил в поход со своим войском. А по пути к нему присоединялись новые отряды фениев, и, когда они пришли на берега Бойне, стало их уже больше двух тысяч».

Пир как-то незаметно перерос в совет, что, впрочем, было обычной практикой. Обсуждали самые разнообразные проблемы, начиная от неминуемого столкновения с предводителем местных вольных дружин Финном и заканчивая выбором места для строительства борга для Хагена и его людей. Как выяснилось, последнее – дело не простое и с кондачка не решается. Нужно по обычаю вопросить богов и духов страны, а уж потом, дождавшись благоприятных знамений, приниматься за дело.

Савинов внимательно слушал, присматривался к говорившим, оценивая новых людей, их ход мыслей и старательно запоминая местную иерархию взаимоотношений. Он давно понял: от того, насколько хорошо он будет разбираться в характерах и качествах новых соратников, зависит многое, в том числе и его собственная жизнь. Привычку делать такие наблюдения Сашка приобрел еще в том мире, придирчиво отбирая и оценивая молодых летчиков, что приходили с пополнением в его эскадрилью. С ними даже не детей крестить – идти в бой.

Наибольшее впечатление на Савинова произвел, конечно, сам хозяин крепости Ангус. С первого взгляда становилось ясно, что дядька ох как не прост и ровня ему здесь, пожалуй, только Ольбард, да еще Диармайд. Даже Хаген смотрелся рядом с друидом не совсем оперившимся, словно не вошел еще в полную мужскую силу. Это Хаген-то!

Была в Ангусе какая-то тайна. И Сашка чувствовал, что не по его возможностям пока разобраться в ее сути. Это настораживало. Однако Савинов понимал, что хозяин Бруга относится к гостю как к темной лошадке. Пусть они и на одной стороне, но внимательнее быть не помешает. Впрочем, таинственность Ангуса была напрямую связана с его силой. И то, что эта непонятная сила – союзник, внушало определенную уверенность.

Кроме друида обращал на себя внимание еще один воин. Звали его Конан, сын Лиатлуахра. Такой же черноволосый и высокий, как и Диармайд, он производил впечатление не только шириной плеч, которой не уступал даже Ольбарду и Василько, а спокойствием и умом, что читались в его глазах. Мощные жилистые запястья в тонких шрамах от вражеского оружия. Гордая посадка головы, сильная шея. Мягкий шаг и пластика большого хищного зверя. От воина исходили волны уверенности, но уверенности не показушной. Савинов оценил его как надежного человека, на которого можно опереться в трудный момент и быть уверенным, что тот не подведет. Сашка еще больше утвердился в своих выводах, когда заметил, что Конан, так же как он сам, присматривается к собеседникам. Отличный парень!