Чтение онлайн

«Гад! Ну погоди, ты у меня увидишь! И союзников увидишь, и… узнаешь, как посмеиваться над ведьмами! И кто тут на самом деле крут — узнаешь!»

— Ай! Ты что делаешь?

Айт подхватил Ирку под коленки и поднялся с ней на руках.

— Пусти, — попросила она и в противовес собственным словам ткнулась лбом ему в плечо.

— Даже не знаю, как теперь… Я уже привык, что просыпаюсь утром, а ты где-то поблизости. В соседней комнате. В соседней каюте. В ближней пещере. — Айт медленно потерся щекой о ее волосы. — Ты такая пушистая… — прошептал он. — Как твой кот. Только он шпильками не пользуется.

— Я… должна найти кота, — прошептала Ирка.

Айт вздохнул, его руки сжались на ее плечах, и он поставил ее на пол. Ирка пошатнулась от мгновенного головокружения, прижалась ладонями и лбом к ледяному хрусталю. Ее растерянный взгляд скользил по зале внизу. Найти кота… надо найти кота…

— Айт… — Голос у Ирки стал напряженным, как туго натянутая струна. — Там внизу — Грэйл Глаурунг.

Айт подошел со спины, обнял ее за плечи и посмотрел поверх ее головы:

— Танец драконов приближается. Без Великого Земляного не получится. Как только танец начнется — вылетай наружу, всем будет не до тебя, и ты можешь совершенно спокойно выбраться. А когда он закончится, у нас будет пара минут, пока всем еще будет не до тебя — и я тебя отправлю!

— А почему не во время танца? — нехотя спросила Ирка.

— Потому что я, к твоему сведению, тоже дракон и тоже Великий. И этот танец — мой. Вы составите мне пару, ваше высокопревосходительство ведьма? — Айт склонился, приглашающе протягивая Ирке руку.

— Но… меня же все там увидят!

— Но они же не знают, что ты собираешься бежать! К тому же прости, но вряд ли кто-нибудь отвлечется на тебя во время танца драконов. Чтобы отвлечь драконов от ежегодного танца, нужно… я даже не знаю… Разве что явление самого Великого Пса со всем войском! Гляди, Владычица уже спустилась. Пора идти! — он потянул Ирку к выходу… и вдруг остановился.

— А ты так ничего и не съела! — он укоризненно поглядел на Ирку. — Мне ты тоже не доверяешь? Думаешь, отравлю?

Ирка жалко и виновато улыбнулась. Схватила отставленный бокал, некоторое время вглядывалась в рубиновое мерцание, подняла взгляд на Айта… и залпом опрокинула в рот. Легкая холодная сладость застыла на языке, скользнула в пустой желудок.

Айт одобрительно улыбнулся:

— Пошли… — и парой быстрых движений выдернул шпильки. Волна освобожденных волос рухнула Ирке на плечи. — Так мне гораздо больше правится! — шкодливо улыбнулся он. — Побежали, а то опоздаем! Танец драконов не ждет даже Великих! — И, схватив Ирку за руку, помчался по ведущему из люстры извилистому тоннелю к лестнице в стене. Ей ничего не оставалось, как подхватить юбку и помчаться за ним.

Табити, Великая Змея и Мать Змеев, в красном, как кровь заката, платье и тиаре из перевитых меж собой золотых змей, медленно скользила по бальной зале. При ее приближении толпа раздавалась будто взрезанная ножом, гордые драконы склоняли головы, опускались в поклонах их жены, змеи-ямм пресмыкались у ног. Табити лишь чуть опускала подбородок, не столько отвечая на приветствия, сколько обозначая ответ.

— Владычица! Мать наша Владычица, да будет крыло твое над нами вечно!

— Неужели моя картина не заслуживает того, чтобы ее хотя бы поискать? — из общего хора восторженных голосов выбился один, плачуще-гневный голосок. — Это лучшая моя работа, сокровище Ирия! — Не обращая внимания на приближающуюся Владычицу, мелкий двухвостый ящерок подпрыгивал перед Великим Воздушным.

— Насчет сокровищ, маэстро, вам к Пан Лун Земляной — она у нас Хранительница Сокровищ, она пусть и занимается! — Сынок возрадовался возможности спихнуть надоедливого ящера, но тут же и спохватился: — Только не перед танцем!

— Пещеры грабят! — взвизгнул маэстро Кокатрикс, вытягивая оба хвоста в струнку. — Наглые пришельцы лишают Ирий его исконных земель, его подданных, его Великих драконов и вот теперь — его культурного достояния! Даже танец драконов не может затмить всей чудовищности случившегося!

— А я всегда считала, что танец драконов — это прекрасно, — обронила Табити.

Ящер подпрыгнул как укушенный, хлестнув хвостами в воздухе, и начал мелко кланяться, трепеща крылышками и прижимая лапки к груди.

— О Владычица! Простите художнику рассеянность, вызванную лишь неизбывной болью за погубленное… похищенное… попранное произведение!

— Думаете, похитители, кто бы они ни были, будут его топтать ногами? — прищурилась Табити. На месте человеческой девчонки она бы так и сделала. Она и на своем-то чуть было не… особенно когда увидела знаменитое полотно в первый раз.

— Примитивные существа не способны понять прекрасное! — горестно вздохнул страдалец. — А еще платье от босоркань напялила!

— Это? Да, это платье от босоркань. — Владычица чуть приподняла брови, поглаживая ладонью алый паутинный шелк.

— Но я говорил вовсе не о Владычице — как можно! — Кокатрикс снова подпрыгнул, всплеснув хвостами. — Я хотел лишь сказать, что эта… человечка… ведьма… явилась в платье от босоркань! — возмущенно выпалил он. — И ее свита тоже!

— Меньшего и не ожидалось от ведьмы-хозяйки! — Табити коротко кивнула и последовала дальше. Ящерок только что пытался манипулировать своей Владычицей! Вот где наглость, за которую хвост оторвать. Вырождаются Пещеры. Ничтожные ящерки суют хвосты в великие интриги, а воинственные крылатые змеи становятся похожими на толстых человеческих лавочников, мечтающих о спокойствии. Обленились и возгордились, разом. Вылупилось и родилось поколение, не знающее ни серьезных врагов, ни поражений, а оттого не умеющее драться без надежды на победу и идти до конца. Вроде Татльзвума Ка Рийо. А старики слишком хорошо помнят былые поражения в битвах с богами и оттого стали осторожны до трусости и потеряли веру в собственную мощь. Вот пожалуйста! Табити брезгливо сморщила нос, разглядывая стоящего у трона Грэйла Глаурунга.

— Все еще думаешь, что я ошиблась, позволив людям остаться в живых? — словно разговаривая с троном, бросила она.

— Разве случилось что-то, что заставило меня изменить мнение? — сухо спросил Грэйл Глаурунг. — Змеи не должны погибать вместо них!

Табити глубокомысленно кивнула, давая понять, что услышала его довод:

— Мне нечего возразить тебе, старший сын. Но я прожила долго, и за все пролетевшие века никто не мог упрекнуть меня в милосердии. Но я убедилась, что сохранять выгодней, чем терять, а мириться безопасней, чем воевать.