Чтение онлайн

«Ненавижу! Всех, всех ненавижу! — запрокидывая голову, чтоб не дать слезам пролиться, думала Ирка. — Осталось решить, кого больше!»

— Прекрати немедленно! — прошипела сзади Танька, кандидатка то ли на первое, то ли на второе место в Иркином списке ненависти. — На меня мой парень, между прочим, тоже смотрит, а я терплю!

— Зачем вообще это было на себя напяливать? У нас есть платья от босоркань!

— А на бал ты в чем пойдешь? Пан Лун сказала, еще бал будет, — спокойно, будто ее не шатало под тяжестью наряда, возразила Танька.

Бал? Были уже балы в ее жизни, и каждый — каждый! — сопровождался такими неприятностями, что… ой! Впрочем, чего волноваться, когда неприятности у нее прямо сейчас!

— Я могла сделать наряд из… из чего угодно! Я уже у чертей так делала…

— Думаешь, змеев можно удивить чаклунством, да еще из их собственного змейского «чего угодно»? Мы из мира людей, из этого и надо исходить, — хмыкнула Танька, поглядела на злющую Иркину физиономию и вздохнула. — Вот не доверяешь ты мне! — упрекнула она. — Когда тебе делают продуманную гадость, избавиться от нее можно или силой, или хитростью. Мы можем тягаться силой со всем родом драконов?

Ирка резко мотнула головой — она и с одним Айтом никогда силой тягаться не могла, даже и не пробовала.

— А хитростью со змеюкой, прожившей кто знает сколько тысяч лет? — добила Танька и тут же коварно улыбнулась и почти беззвучно шепнула: — У нас только один выход — в самый последний момент передернуть карты!

— Что вы там шушукаетесь? — Сзади раздалось тонкое цоканье каблучков, и мимо пронеслась царевна-лягушка, волоча упирающегося, как не желающий гулять бульдог, Богдана. — Нам сюда!

Высокие каменные двери распахнулись.

Ирка шагнула внутрь — и поняла, что ее кошмарное видение насчет хихикающих вслед змей начинает сбываться. В громадном зале оказалась куча обслуживающего змейского персонала: пестрые змеи-ямм метелочками в хвостах смахивали пыль, замороченные делами ящерицы-сэв мчались куда-то, прижимая к груди коробки с бумагами, а мелкие змейки балансировали подносами на головах. А еще под потолком мелькали крохотные пестрые дракончики, судя по зажатым в лапках свиткам исполняющие роль курьеров. И вся эта пестрая толкотня замерла, стоило девчонкам появиться на пороге.

На чешуйчатых мордочках сперва появилось изумление, потом откровенный ужас, а потом… шур-шур-шур! Весь обслуживающий персонал мгновенно дернул прочь, оставив гостей в совершенно пустом зале — только двери захлопали. И уже оттуда, из-за дверей, донесся взрыв дикого хохота!

— Ужас! Хуже, чем на портрете! Еще и с пестрым котом!

Вышагивающий впереди Мак сбился с лапы и виновато покосился на Ирку.

— На каком еще… портрете? — сквозь зубы процедила Ирка. Лучше бы она полезла в драку сразу! Лучше погибнуть в схватке с драконами, чем сдохнуть от их насмешек!

— Я же вас специально для этого сюда и привела. Так и знала, что вам будет интересно! — царевна-лягушка широким жестом обвела опустевшую залу и торжественно провозгласила: — Прошу, галерея драконоборцев!

На стенах, освещенные прозрачными трубками с пляшущими внутри молниями, красовались… портреты. Скульптурные бюсты и барельефы, тонкие акварели и выложенные самоцветами панно, совсем древние, как картинки из учебника истории, раздел «Древний мир», и более современные. Несмотря на различие времен и стилей, во всех портретах было что-то общее — они напоминали фотографии со стенда «Их разыскивает милиция».

— Я с ума схожу, или это Катигорошек, про которого у нас сказки рассказывают? — Богдан остановился перед выполненным в ассирийском стиле барельефом простецкой курносой славянской рожи, рядом небрежными ударами резца были очерчены контуры здоровенной дубины.

— Крылатые змеи считают, что врага, сумевшего справиться с их собратьями, стоит помнить. — Царевна пожала плечами, не понимая такого внимания к врагам.

С некоторым трудом Ирка узнала Сигурда — вырезанная из камня мордель выглядела еще более уголовной, чем в реальности. Чернокожий — наверняка Мамади из Вагаду. Сент-Джордж, вечный воитель, зверски скалился с византийской фрески, а яркий русский лубок демонстрировал аристократа Добрыню Никитича с физиономией дворового гопника. Рисунок на шелке даже изображал плывущую на облаке девицу в китайских церемониальных одеждах. Яоц-зи, Нефритовая дева пуляла огнем из пальца, а с неба градом сыпались убиенные драконы.

— А у них еще ко мне претензии! — разглядывая портрет предшественницы, обиженно пробормотала Ирка.

— Сюда, сюда, вот! — поманила лукаво улыбающаяся царевна.

Ирка с удивлением покосилась на черно-белую групповую фотографию взвода десантников… И замерла перед последним, завершающим галерею портретом.

На ростовом полотне красовалось… существо. Кажется, женского пола — жилетку из лохматой шкуры распирала грудь размером как у Анны Семенович и Памелы Андерсон вместе. Зато мышцы на руках — как у Шварценеггера в лучшие годы. Черные кустистые волосы этой мечты сумасшедшего бодибилдера торчали во все стороны в классической прическе «ведьма в полете». Глазищи светились красным, как у зомби. Существо тянуло к зрителю когтистую лапу и жутко скалилось.

— Самого маэстро Кокатрикса полотно! — горделиво провозгласила царевна-лягушка. — Лучший художник Ирия!

— Очень… впечатляюще. — Ирку передернуло. — И кто это… такое… такая?

— А это Хортица, убийца драконов! — самым милым и нежным голоском проворковала царевна. — Хотя сейчас я думаю, что маэстро тебе польстил! — окидывая Ирку выразительным взглядом, припечатала царевна.

— Воображение всегда было моей сильной стороной! — раздался за спиной самодовольный голосок.

Ирка медленно обернулась, сжимая кулаки, чтоб не было заметно стремительно удлиняющихся когтей. Никого перед собой не увидела…

— Разрешите представиться: маэстро Кокатрикс, художник! — Голос доносился снизу. — Именно на меня была возложена обязанность создать изображение последней из череды кровавых иномирских монстров, именуемых драконоборцами!

— Фильм «Чужие», ирийский вариант, в главной роли Ирка Хортица! — задумчиво прокомментировал Богдан, разглядывая сидящего у подола Иркиной необъятной юбки крылатого ящерка с петушиной головой и птичьими лапками. В двух тонких змеиных хвостах маэстро Кокатрикс сжимал ядрено пованивающие краской и растворителем кисти. Его цепкие маленькие глазки словно вбирали в себя каждую деталь — от прически до подола на железном обруче. Петушиная физиономия перекосилась так, что аж клюв на сторону съехал: