Чтение онлайн

Стоило давящему фону яки ослабнуть, мой слух был обласкан торопливым топотом солдатских ботинок. Я облегчённо выдохнул, захлопнув за ними дверь и расслабленно провалился к ней спиной. Пирамида наполовину распакованных коробок выглядела устрашающе и обещала пару часов интересной деятельности. Мне предстояло прочистить мозги всей русской технике, поставить на неё свою операционную систему и полностью подчинить одному лишь себе. Хах! Да раз плюнуть!

Деформация личности не прошла бесследно – многие "проснувшиеся" навыки и знания требовали освоения, подспудно нагнетая давление на психику и затрудняя концентрацию внимания во время оперирования Стихиями. Наследство брата оказалось обширным и довольно богатым, мне достались плоды его трудов в разных областях жизни. Плоды трудов и…увлечения, одним из которых была страсть к электронике.

Вооружившись распакованным "техническим" планшетом, подключённым к моему смартфону, перекачал необходимые установочные пакеты и в считанные секунды "обвалил" его операционную систему. Пробудившееся во мне дитя современности отлично разбиралось в необходимых тонкостях и, когда на дисплее планшета замерцали бегущие строчки, не растерялось и взяло ситуацию в свои руки. Отложив в сторону перезагруженное устройство, я полностью сосредоточился над грядущей настройкой, на скорую руку внося изменения и дописывая небольшой патч на японскую "операционку". Подсознание открыто завладело управлением моих тела и мозга, полностью погрузившись в медитативную отрешённость. Испытав смутное ощущение нехватки невольно сконцентрировал на нём часть внимания и сразу же уловил чёткий узнаваемый образ. Изящный в своей простоте стилус крутанулся меж пальцев и, перехваченный на манер кисти для каллиграфии, на мгновение завис в воздухе над графическим ковриком и серией размашистых росчерков вписал новую строку кода.

– Хах! Интересно, а дедушке бы понравилась концепция каллиграфического программирования? – отрывистые размышления полушёпотом входили в привычку, – Это вам не древние трактаты годами напролёт переписывать!

– Сравнивать постижение совершенства построения символов с вашими забавами? Не смеши меня, мальчишка! – с насмешкой в голосе произнёс Хаттори Хандзо и проявился в реальном мире. Складки чёрного шёлка, шитого золотом и серебром, аккуратная белая борода, угловатые и густые брови пепельно-серого оттенка, блестящие живые глаза, на дне которых лениво плескалась Бездна…

– Ты делаешь успехи, – признал он, блуждая в хаосе моего кабинета как в лабиринте. Его образ был настолько неподдельным и естественным, что казалось – мой предок вернулся в этот мир во плоти, а не духовной проекцией. – Самостоятельность и временную независимость от влияния сильных мира сего ты себе обеспечил. Ненадолго, однако можно многое успеть, если не тратить время попусту. Утром изучаем теорию, вечером воплощаем практику. Обучение начинается завтра. Возражения?

– Всего один вопрос: врачи говорят, что мои энергоканалы…

– Ваши врачи достигли невероятных высот в своём искусстве, и я уважительно склоняю голову перед достижениями современных Целителей и всей медициной в целом. При всех её недостатках, среди коих значится утрата сокровенных древних знаний. Изучением того как одно из них способно излечивать последствия истощения и перегорания энергоканалов мы и займёмся. Сейчас же! Ну-ка встать. И не шевелись!

– Но…

– Заткнулся и сделал как я сказал! – прорычал дедушка и хлопнул в ладоши, сформировав из своей энергии с десяток игл – длинных и тонких, антрацитово-чёрных и золотистых. Они повисли в воздухе, хищно устремив на меня острия с пляшущими на кончиках блескучими искрами.

– Дедушка, я боюсь иголок! Даже энергетических! – протестующе выпалив эту позорную фразу, покраснел до кончиков ушей, однако наличие постыдного детского страха это не отменило. – Ну пожалуйста…!

Дух самурая многообещающе улыбнулся и…

– Неееет! Ну пожалуйста…! Ай! Больно!

***

В стремлении к неравенству люди не знают себе равных. За минувшие тысячелетия изменились лишь внешние атрибуты, но желания так и остались прежними. Одни жаждут возвыситься, иные не менее страстно готовы подчиняться, признав над собой чужую волю и право повелевать. Сила, власть, уважение, богатство, страх и жестокость – утвердившийся на этих столпах миропорядок устойчив и неизменен. Он милостиво дозволяет несогласным бороться с собой, выступать за равенство, проповедовать и привлекать к себе новых сторонников. Ему не страшны угрозы тех, кто отделяет себя от всего остального человечества и в сердцах искренне полагает себя лучше, умнее и просвещённее остальных, погрязших во тьме невежества. В конце концов даже они всего лишь льют воду на неустанно вращающееся колесо миропорядка.

А самые верные последователи неравенства, возвысившись над большинством и достигнув желаемого, возжелали постоянства и безопасности, породив табу, традиции, законы и иерархии.

Но каждый запрет невольно выполняет обратную функцию – вызывает желание нарушить и изменить сложившийся порядок в свою пользу…

Убийцы шли не скрываясь, открыто, хоть и под покровом ночи. Деревянные половицы скрипуче отзывались на каждый их шаг и тонкие бумажные перегородки стен не в силах были заглушить эти звуки. Такэда Харуки нетерпеливо завозился, устраиваясь на татами поудобнее, и устремил свой взгляд на вход в свои личные покои. Те, кто шёл за его жизнью, не стали бы марать свои имена скрытным ударом в спину. Они шли убивать открыто, лицом к лицу, пусть и знали, что нарушают законы клана. Ведь, как известно, победителей не судят.

Сёдзи тихо зашуршала, отъезжая в сторону и открывая взору Харуки троих напряжённых мужчин в кимоно, взволнованно замерших на пороге новой жизни. Двое из них были представителями младшей ветви рода Такэда, но третий… Такэда Широ, пятый в списке наследования, член Совета Клана, считался самым рьяным противником нынешнего главы.

– Саичи-сан, Акира-сан, Широ-сан… Рад видеть и приветствовать Вас. Даже в столь поздний час. Моё сердце преисполнено радости, что дела Клана тревожат не только такого дряхлого старика как я, – учтиво и едва заметно кивнув, Харуки мягко и тепло улыбнулся, и плавно взмахнул рукой, указывая на уложенные татами по бокам от него: – Окажите мне честь, присядьте и разделите свои тревоги со мной.

Убийцы коротко переглянулись, слегка обозначили поклон и синхронно перешагнули порог. Шедший по середине Широ уверенно подошёл к главе Клана и, смело заглянув ему в глаза, неверяще спросил:

– К чему этот спектакль, Харуки-сан? Куда запропастилась охрана? Почему поместье выглядит так, словно оно навсегда покинуто своими обитателями? Или Вы полагаете, что Ваших сил хватит на нас троих?!

Каждый новый вопрос сотрясал воздух всё сильнее, интонации Широ звучали требовательно и зло. Но лицо главы Клана не дрогнуло – на нём всё так же господствовала мягкая, понимающая и всепрощающая улыбка. И он хранил молчание. Непоколебимое, спокойное и вместе с тем чуточку насмешливое.

– Не вините нас, Харуки-сан. Положение дел слишком серьёзно. Наш Род никогда так открыто не презирали, – произнёс ещё один ночной гость, вставая рядом с Широ и обнажая изящный, слегка изогнутый танто. Возложив его на раскрытые ладони, Саичи низко поклонился и уважительно преподнёс клинок главе Клана: – Совершено слишком много ошибок. Мы предлагаем наилучший из всех вариантов – сохранить честь Рода. Утративший лицо смывает позор кровью. Вы больше не можете быть патриархом рода Такэда…

Третий убийца остался стоять возле входа в покои Харуки и именно эта деталь вскрывала суть визита, противореча напыщенной речи Саичи. У происходящего мог быть лишь один финал. И заговорщики намеревались идти до конца.