Чтение онлайн

— Товарищ Тухачевский? Приказано вас сопровождать. Автомобиль на привокзальной площади.

И уже в этот день, 3 февраля 1920 года, он вместе с членом Реввоенсовета фронта Орджоникидзе и начальником штаба с головой ушли в дела предстоящей операции.

На приеме в Ставке перед отъездом из Москвы, главком Каменев его предупредил: «Главная задача вашего фронта — разгром войск Деникина. Вы, как командующий фронтом, должны сделать все возможное и даже невозможное, чтобы выполнить эту задачу. С Деникиным должно быть до лета покончено. Во что бы то ни стало его нужно разгромить».

Боевая линия Кавказского фронта на карте была обозначена красным карандашом. Она начиналась от устья Дона, продолжалась к станицам Багаевской и Цимлянской, далее тянулась вдоль Маныча и Сала на восток, к Астрахани.

— В нашем фронте четыре полевых армии и 1-я Конная армия, — докладывал начальник штаба Пугачев прибывшим. — На правом крыле, у Ростова находится 8-я армия Сокольникова, 9-я, 10-я и 11-я соответственно обороняются восточнее.

— А где Конная армия? — спросил Тухачевский.

— После неудачных боев у Батайска она сосредоточена в районе Багаевской. Приводит себя в порядок.

— Большие потери? — насторожился командующий. На 1-ю Конную армию он возлагал особые надежды. Это была та подвижная сила фронта, которая в предстоящей операции должна выполнить главную роль.

— Существенные, товарищ командующий, — ответил начальник штаба. — Но меры к ее пополнению приняты.

Орджоникидзе тактично молчал. От него не ускользнуло, что вначале в тоне начальника штаба угадывалась легкая снисходительность: ну как же, опытный полковник царской армии отчитывается перед вчерашним подпоручиком, к тому же намного моложе его! А Михаилу Николаевичу еще не исполнилось двадцати семи… Но разговор шел на равных.

Пугачев сообщил, что в настоящее время красные части потеснили деникинские войска, вышли к Манычу, а вот у Батайска потерпели неудачу. Более того, 30 января белогвардейские части сами перешли в наступление и вышли на подступы к Ростову.

Слушая доклад, Михаил Николаевич ловил себя на мысли, что прежнее командование не в полную меру оценивало силы противника, как бы занижало их, и что в действительности войска Деникина обладают боеспособностью, позволяющей не только отразить наступление красных войск, но и самим перейти в контрнаступление. И это контрнаступление, вероятно, произойдет не где-нибудь, а у Ростова, против войск 8-й армии, и что необходимо предпринять решительные меры. Но какие?

Ему представили сведения о деникинских войсках, против которых предстояло действовать. Сравнение их с силами Кавказского фронта было неутешительным: у белогвардейцев было превосходство и в пехоте, и в кавалерии. При равенстве орудий и пулеметов неприятель имел значительное количество бронепоездов, бронеавтомобилей, самолетов. У деникинцев сильная боевая линия, значительные резервы, в том числе кавалерийские, а резервы Кавказского фронта, направленные главкомом, еще в пути, они подойдут недели через две, никак не раньше.

Из представленных разведчиками документов явствовало, что неприятель непременно предпримет наступление. И в ближайшие дни, нанеся удар по ослабленным частям 8-й армии.

— В том, что это произойдет, нет никакого сомнения, — сказал начальник штаба. — А потому предлагаю Конную армию подтянуть ближе к Ростову. В случае опасности она сможет без промедления быть в нужном месте.

Возможно, командующий и согласился бы, но у него были свои соображения по использованию Конной армии. Она — главная, решающая сила в предстоящей операции.

— Когда можно ожидать наступление противника? — спросил Тухачевский начальника штаба.

— Полагаю, не ранее 15 февраля, — ответил тот и стал перечислять обстоятельства, по которым определил срок.

— Верно говорит, — согласился Орджоникидзе.

«Конечно, это так», — соглашается и командующий, но он думает о том, что нельзя допустить, чтобы противник перешел в наступление и тем самым навязывал бы свою волю войскам Кавказского фронта. Никак этого нельзя допустить! Нужно вырвать из рук противника инициативу.

— Если Деникин начнет наступать 15 февраля, то мы должны упредить его. Перейти в наступление раньше… На сутки раньше, 14 февраля.

— До подхода наших резервов? — в голосе начальника штаба слышалось недоумение.

— Именно так. Мы нанесем удар теми войсками, какими ныне располагаем. Резервы используем по мере их прибытия, для развития успеха. И еще: до настоящего времени главный удар нацеливался на Батайск. Я предлагаю иное решение. Нужно сделать так, чтобы главный удар был для врага внезапным не только по времени, но и по месту. Мы нанесем его в полосе 10-й армии, у станицы Платовской.

— А Конная армия? Где же она будет использована? — спросил Серго.

— Конечно, на главном направлении.

— Но к 14 февраля она не сможет там быть! — поддержал сомнения Серго начальник штаба.

Михаил Николаевич небольшим циркулем стал измерять по карте маршрут, что-то подсчитал, недовольно качнул головой: Конная армия и в самом деле не успевала к 14 февраля сосредоточиться у станицы Платовской.

— Может, начать наступать позже? — предложил Серго. — А я поговорю с Москвой, попрошу поторопить подход резервов.

— Нет, нет1 Всякая отсрочка нам во вред. Только 14 февраля!

— Но как же быть с Конной армией? — спросил начальник штаба. — Начинать без нее?

— Может, не стоит рисковать? — тревога передалась и Орджоникидзе.

— Без риска в нашем деле не обойтись. Тот не начальник, кто не рискует. А ответственность я. готов взять на себя.

— Зачем так говоришь? Мы все будем отвечать: и ты, и он, ия, — вспыхнул Серго. — Ну ладно, ты командующий, предлагай. Мы верим тебе.

Новый план операции существенно отличался от разработанного ранее прежним командованием. Удар из района станиц Великокняжеской и Платовской приходился на наиболее слабый участок белой армии и выводил красные войска в тыл вражеской группировки, к станице Тихорецкой. По выходу к ней отрезались пути отхода деникинским войскам, они оказывались в кольце.