(её волосы мягче льна)я полна, пьяна, влюблена,адекватна едва, но пусть!знаю родинки наизусть,помню каждый её рельеф...из десятков десятков евя узнаю свою, глазачерным шёлковым завязав.(её голос сильнее волн)волк! – волчица? волчонок? – волк! –загрызу за любой минор.этой музыки домино я под кожей ночной ношу.как пьеро, коломбина, шут,из десятков десятков сценугадаю свою. в лицеизменившись едва, но пусть!её пальцы, как кнопки «пуск»,и ресниц моих клавесинотвечает ей – с с с
34. она, просыпаясь в липком холодном страхе...
она, просыпаясь в липком холодном страхе,шёпотом жгла его родной беспробудный бок:«всё, что еще шевелилось внутри, истратив,я – наркоман, я давно сижу на чудном экстракте,мною ошибочно принимаемом за любовь». она листала практически до рассвета,книжки, журналы, подшивки старых газет,оставленных ей в наследство чужого векадвумя стариками, уже ушедшими. в венахее синеватых играла паника. моцарта и бизе.она выходила из спальни и шла на кухню,пила то воду, то виски, то белое чертишто.сосед напротив смотрел на неё нагуюи думал маниакально «я помогу ей!только бы она не закрывала штор!»
35. ... ну и (дабы расставить всё по своим местам)...
... ну и (дабы расставить всё по своим местам)хочу заметить ссылкой внизу страницы*:* прошу тебя, пожалуйста, перестань.увлечёшься – потом не сможешь остановиться.а мне, увы, придётся тебя убрать –выбора ты просто не предоставишь.зачем тебе это? жарок, как старший брат,брови (пре)чорны, (пре)красны до боли уста – ишь,какой красавец! живи и не мучай нас,я всё равно буду на шаг: «впереди» и «за», но...ты так решил? ох, значится, началасьвполне гражданская. кто у нас -> в партизаны?
36. мне нравится с ней...
мне нравится с ней:– взахлёб какой-то нелепый спор– переходить альпы и переплывать босфор– обедать, ужинать, завтракать = просто есть– шёпотом едким болтать про чужих невест– кататься по городу, чайников матеря– осознавать, что уже одиннадцатое октября– кофе варить с поцелуями пополам– на антресоли сваливать какой-то ненужный хлам– обсуждать военные действия плана бэ– делать горячие бутерброды и канапе– в кинотеатрах смущать и охрану, и темноту– слизывать кровь, размазанную по рту– хлопать дверью (от ревности) и в ладоши (от сча)– делать зарубки ножом на обоих плечах– играть в дурака, но проигрывать каждый раз– пить: чаще – бароло и кьянти, реже – шираз– шипеть друг на друга, как змеи, тайком от всех– малину искать в разбухшем за ночь овсе– читать порносказки, которые я пишу– считать, что лучше тормоза, чем парашют,никто пока (даже ангелы) не сочинил– машинку стиральную то ломать, то чинить – заставлять её надевать: очки и кольцо– смотреть в окошко = видеть то снег, то сон– читать: афиша, афиша-еда и афиша-мир– в самолётах рот ей крепче сжимать: «не шуми...»– знакомиться с теми, кто «был до неё с тобой»– носить погоны *бабник* и *пиздобол*...– любить её так, что сердце крошится в хлам– да! кофе? варить! с поцелуями. пополам.
37. рубашку надеваю мягче, брюки – уже...
рубашку надеваю мягче, брюки – ужеи шёлком оборачиваю шею...я так неудержимо хорошею, что невозможно не заметить. ну же!куда ты смотришь?
38. сезон устриц в разгаре – тоже слегка грассирую...
сезон устриц в разгаре – тоже слегка грассирую,на краю рассвета нежно ее насилую.а потом – метро, в наушниках тори, и...прошу вас, не заходите на мою территорию.даже если раньше мы вместе гуляли по багровой границе ада,не заходите! теперь я рву горла за другие инициалы.не заходите. договорились? спасибо заранее.да! извините, пожалуйста, если вы уже ранены.
39. час ревности равен: пяти окуркам...
час ревности равен: пяти окуркам;трём недописанным эсэмэсам;двум кулакам в карманах куртки;одному билету москва-одесса;восемнадцати обещаниям встречи;двадцати четырём посылам к чёрту;девяти загадываниям на нечет –шести обломам с пометкой «чётно»;сорока ударам по спинке стулауказательным и безымянным правой;тридцати восьми и пяти (простуда?);одному мучительному сопрано;половине оргазма в сортире; паревоспалённых зрачков; тридцати монетам...от минутной стрелки не отлипаю,а она мурлыкает «как ты? где ты?»
40. пытаюсь врать – выходит коряво...
пытаюсь врать – выходит коряво.когда-то всё тайное становится ядом.пытаюсь молчать – выходит натужно.что тебе приготовить на ужин?пытаюсь смеяться – выходит нервно.вот бы смыться с этого континента!пытаюсь работать – выходит быстро.ещё дюжиной писем брызну.пытаюсь писать – выходит больно.как кровью из ранки, теку тобою.пытаюсь спать – ничего не выходит.я думаю, дело в луне и погоде.
41. я видела её три раза. и не знаю о ней ничего, в общем...
я видела её три раза. и не знаю о ней ничего, в общем.только то, что: она «счастливая. не долго, как всегда. но очень.» –это самое важное, что мне стоит помнить!и то, что ей больше подходит Австралия, а не Япония;и то, что её дочь похожа не только на Биркин, но и на эльфа;и то, что многим голосам в телефонной трубке она предпочла бы эхо;и то, что она гораздо мягче, чем кажется,только под кожицу её заглянуть не каждый отваживается;и то, что она может пить пиво без алкоголя;и то, что она неизлечимо болеет любовью.к кому – не знаю. её имени я не помню просто – это не поза моя, не выебон, не юродство!так получилось. удивительно, что, втыкая в ступни в прибрежную Стикса глину,я про неё вспомню и попрошу её подольше быть счастливой.
42. ты спишь, наверное. да?..
ты спишь, наверное. да?а у меня тут – шампанское, как еда.и за окном месяц. и проводасплетаются в косичку трехвостую,и где-то в горле танцует сверлышко острое,которое ни спать не дает, ни стреляться.смотрю на себя в зеркало – вместо глаз две тёмно-синие кляксы. думаю, может, натянуть на себя пальтошарфшапкуда и поехать на шаболовку?буду тебе – бутербродом на завтрак. или яичницей,вызывающей спокойствие мозга и паралич лица,чтобы не улыбаться тем, на кого не стоит никак.добавь мне в кофе капельку коньяка.люблю тебя. люблю тебя.
43. в какой-то момент она исчезает...
в какой-то момент она исчезает – больше не делит с тобой уютное обжитое пространство.ты ей звонишь, одной ногой вываливаясь из транса, пытаешься быть ласковым, вежливым: «ну как там дела, заяц?»слышишь в ответ: «пошел ты к чёрту, мерзавец!»и понимаешь – она снова права в каждой буковке. не придраться.в какой-то момент ты ревёшь прямо в офисеот «абаржацо!» ролика про котёнка – прислали друзья по скайпу –и мечтаешь себе, чтобы нашелся один маломальский снайпер,который не промахнётся. «ох, Вы знаете,такая трагедия, такой молодой... были знаки!но он всерьёз их не принимал – хорохорился».в какой-то момент всё становится плавным:– вот звонит мама, рассказывает про погоду и про соления,– вот кофе кипит, выбулькивая из турочки, к сожалению– вот мама опять: про бабушку, и про тётю галю, и про дальнейшие планы– вот ты кому-то врёшь = сочиняешь = впариваешь неправду– вот народ у метро, а за народом торчит замерзший памятник Ленинув какой-то момент ты просто тычешься мордойнебритой дней пять, не мытой почти, немодной –вот такой мордой мнёшься на предновогодней пьянке в липкую всеобщую радостьи шепчешь себе под нос: «ушла в четверг. но ведь три недели тихонечко собиралась!»