Вуду для «чайников»

Арсений Кудесников гнал машину сквозь ночь и негромко напевал. Настроение было чудесным – он хорошо выполнил работу, справившись с весьма затейливым дельцем. Свет фар с силой отталкивал горизонт, который казался опасно близким, и лента дорожной разметки, шурша, убегала под колеса. В низком небе висела абсолютно круглая, страшная, кладбищенская луна. К пустынному шоссе вплотную подступали непричесанные деревья, а редкие фонари напоминали подслеповатых стариков, преисполненных пессимизма. Впечатлительному человеку такой пейзаж вряд ли пришелся бы по душе.

А вот Кудесникову все было нипочем. В его кармане лежал тяжелый пистолет, а рядом на пассажирском сиденье развалился персидский кот по кличке Мерседес, повсюду сопровождавший хозяина, – огромный, широкомордый и флегматичный. Ошейник, украшенный разноцветными стекляшками, тонул в душной шерсти. Цепочка, на которой Кудесников водил своего любимца по улицам, валялась тут же, на резиновом коврике.

– Жизнь хороша! – сообщил Арсений коту, легко вписываясь в поворот.

И тут же с коротким воплем ударил по тормозам. Машина завизжала и от неожиданности едва не встала на дыбы, как осаженная лошадь. Мерседес, коротко мякнув, свалился на пол. Однако Арсений даже не повернул головы. Взгляд его был прикован к человеческому телу, перегородившему дорогу.

Женщина! Она лежала поперек разделительной полосы, разметав руки. Вечернее платье открывало колени, темные волосы растеклись вокруг головы блестящей лужей. Атласная туфля слетела с ноги и валялась поодаль, посверкивая стеклярусом. Транспортных средств поблизости не наблюдалось – никого и ничего.

Кудесников громко сглотнул и заставил себя разжать пальцы, стиснувшие руль.

– Гадство, – прошипел он. Зажмурился и снова открыл глаза. Женщина никуда не делась. – Знаем мы такие штучки!

Он действительно знал такие штучки. Вы катите по дороге и вдруг замечаете лежащего на пути человека. Останавливаетесь, выпрыгиваете из машины, и тут... Из придорожной канавы выскакивают добры молодцы, бьют вас по башке и угоняют автомобиль со всем содержимым. Предполагаемый труп, естественно, встает и присоединяется к шайке, хмыкнув в ваше запрокинутое лицо.

Кудесников поспешно поднял стекло и сдал назад, отъехав от женщины на приличное расстояние.

– Не может быть, – сказал он Мерседесу, взобравшемуся обратно на сиденье, – чтобы эта мадам оказалась тут случайно – ее наверняка подложили! Очевидно, у меня хотят отнять деньги. Но кто мог знать, что я поеду именно этой дорогой? – И сам себе ответил: – Да никто не мог.

Логичнее было бы возвращаться в Москву другим путем. Он специально выбрал долгий, окольный, чтобы оградить себя от всяких случайностей. Он любил ездить по пустым дорогам – в этом была некая анонимность, приятная его сердцу. Вероятно, по ночам здесь идет охота на лохов, и ловушку подстроили для первого попавшегося водителя, а не лично для него, Арсения Кудесникова.

Носок его ботинка шевельнулся, тронув педаль. Автомобиль вновь пополз вперед, похожий на кошку, подбирающуюся к бабочке. На этот раз он остановился гораздо дальше, чтобы иметь свободу маневра и объехать живое препятствие по встречной полосе.

Именно в этот самый момент женщина зашевелилась и открыла глаза. Потом неожиданно резко села и повернула к Кудесникову бледное лицо – обморочно красивое, с красно-карминовым ртом. Арсений разнервничался. Приспустил стекло, чтобы образовалась щелочка толщиной с мышиный хвост, и крикнул в нее:

– А вот я возьму и не выйду из машины, а?

Женщина ничего не ответила. Поднесла руку к лицу и потрогала лоб, будто бы проверяла, нет ли у нее температуры. Дикая ситуация! Кудесников достал пистолет и, держа его в правой руке, левой приоткрыл дверцу. Стрелял он неплохо и заранее решил, что будет целиться в конечности – если, конечно, кто-нибудь выпрыгнет из зарослей. Однако все оставалось по-прежнему, и в сгрудившихся под откосом черных кустах не слышно было ни треска, ни шороха.

Кудесников осторожно выставил ногу наружу и подержал ее в воздухе, будто пробовал пальцами воду – хороша ли. Внутри у него все сжалось в предвкушении поединка. Вот сейчас выскочат, побегут, крикнут...

– Вы что, сбили меня? – испуганно спросила женщина, не сводя с Кудесникова огромных вампирских глаз. Она уже надела отлетевшую туфлю и подтянула коленки к животу, словно девчонка, забравшаяся на диван с наспех вымытым яблоком.

– Я?! – возмутился тот, выбравшись из машины весь, целиком, но все еще опасаясь совсем отпустить дверцу. – Когда я подъехал, вы уже валялись тут, милочка.

Кудесников был высоким и статным мужчиной. Он вплотную подобрался к сорока годам, но все еще медлил перед решительным переходом на другую сторону жизни. Женщины любили его – страшной бескорыстной любовью, – но он не отвечал им взаимностью, более того, не доверял ни одной. А уж этой, на дороге, не собирался ни верить, ни сочувствовать.

– Кажется, у вас ничего не болит, – добавил он ехидно. – И крови нет. Довольно странный наезд, верно? Так что давайте вставайте. И вообще – кто вы такая?

Женщина нахмурилась. На ее мелованном лбу прорисовались складочки.

– Господи, – пробормотала она, суетливо завертевшись на месте, чтобы половчее подняться на ноги. Поднялась и беспомощно посмотрела на Кудесникова. – Я... Я ничего не помню! Вообще ничего. Как меня зовут? Кто я? Как я сюда попала?

– О! – ответил тот, заведя глаза. – Почему-то я ни чуточки не удивлен.

Теперь уже он не опасался, что кто-то нападет на него прямо здесь, на темной пустынной дороге. Налицо перспективное планирование. По всем законам жанра он должен посадить эту красногубую в машину и принять участие в ее судьбе.

Она стояла перед ним с опущенными руками – отвратительно красивая и несчастная. Ему даже потребовалось сделать над собой усилие, чтобы подчиниться здравому смыслу. Когда он полез в машину, незнакомка потрясенно воскликнула:

– Вы что, бросаете меня?!

– Вот именно, – кивнул тот, шлепнулся на сиденье и решительно захлопнул дверцу. – Чао, малышка!

Машина сорвалась с места и полетела вперед, демонстративно обойдя «малышку» по широкой дуге. Кудесников некоторое время удерживал взглядом обтекаемую фигурку в зеркальце заднего вида, но потом непроизвольно моргнул, и она исчезла.