Чтение онлайн

– Может что-то можно сделать?

– Думаешь я не делал? А Кузьмич здесь сидит, ему природа нравится? Приятель твой на заставе, Степан Иванович, склад свой оставить не может? Нет! Дослуживают. Много тут таких. Теперь и я с ними... А ведь хорохорился... мечтал... Всего один раз лейтенантиком не на ту лошадку поставил...

Где-то капитан прав, но именно где-то. Лейтенант сразу после училища получает 110 рублей за звание и ещё 110 за должность, плюс пайковые, плюс бесплатное обмундирование, плюс месяц отпуска каждый год. А инженер после института только 110-120 имеет. Уйти на пенсию в 45 лет, плохо ли? Причём денег будут платить больше, чем гражданским, да ещё можно поработать за зарплату. Словом, люди знают за что служат.

Илья Иванович ещё стопку принял и на меня перешёл:

– Вот посмотри на себя - ни пьёшь, ни куришь. Пусть по болезни, однако подозрительно. Людей без недостатков не бывает, а паренёк ты вроде ничего. Вот я тебе в личное дело и записал, что по части девочек ты слабоват. Любой читающий сразу скажет кобель, поймёт, простит и дальше копать не будет. Потому, как понятен человек, есть за что при надобности выговорешник вкатить. Ты, если хочешь в органы, что к нам, что в МВД, то никогда не делай наколку. Любую, на любом месте. Тогда тебя точно не возьмут, скажут моральный облик подкачал. В стукачи ещё сгодишься, а на службу, даже вне штата, нет. Или вдруг имеется шрам на видном месте, тоже могут отказать, с особыми приметами на оперативную работу стараются не брать. Семья важна, но с этим ничего не сделаешь. Впрочем, у тебя всё нормально, даже родственница-пенсионерка из ГБ имеется.

Илья Иванович выпил очередную порцию и отрубился. Еле уговорил его перейти на кушетку. Видать, сильно человека шибануло, коли в разнос пошёл. Спал он недолго, всего минут сорок, много час, затем проснулся и ушёл, прихватив початую бутылку.

В принесённой коробке была керамическая урна. Судя по сопроводительным бумагам, прибыла не из Петропавловска, а как бы не с Владивостока. В Питере крематория нет, что-ли? Разрешение на захоронение имеется, причём на моё имя. Спасибо, Илья Иванович. При случае отблагодарю.

Теперь надо понять, как Калину на материк отправить. В посылке? Ломает меня, покойного посылать. В контейнере с машиной? Лучше, но тоже не очень. Может самому на весенних каникулах отвезти?

Ребята зашли, вроде посмотреть приехал я или нет, а на самом деле Колька потащил Нинку в мою комнату целоваться. Алёна осталась со мной на кухне. Обнял её, а она так жалобно говорит:

– Ты не думай! Я не такая! Я не...

Я не стал слушать, что она себе надумала. Прижал к груди и нежно-нежно её целую. В глазки, в щёчки, в губки. А девичье сердечко бьётся сильно-сильно, как воробушек, зажатый в ладони. Она сама чуточку, робко, неловко отвечать стала. Не форсирую события, прошлый раз напугал девчушку, сейчас она боится. Ей и хочется, и колется, и мама не велит... Глупышка... Нежная, тёплая, ласковая... Сама губки стала подставлять...

– Ну вот! Они уже целуются!

Алёнушка ойкнула и машинально за меня спряталась. Это Нинка подкралась. Свинина! Чего ей в комнате не сиделось?! Такой момент порушила! Его уже не вернёшь. Тут и Попик подтянулся. В общем, сели пить чай. Я ещё порезал сыра, привезённого из Питера. Из новостей только Жанка. Она с семьёй уже уехала. Из райисполкома попросили, и её родителям документы на перевод мигом оформили. Довольны не были, конечно, особенно в школе, но оформили.

В ту же ночь случилась беда. Лопнула какая-то железка в дизеле на электростанции. Треть посёлка осталась без света. Это было бы пол беды, беда, что половина котельных обесточена. Котельные не работают - в домах очень холодно. Плохо, но день-другой пережить можно. Но! Котельные не работают - в домах холодно, однако вода в трубах центрального отопления осталась. Скоро замёрзнет, трубы полопаются и до мая их не поменяешь. Как людей обогревать? Всю ночь работали добровольцы, сливали воду, кидали времянки, вновь запускали в работу котельные. К утру угрозу заморозки отопления ликвидировали, но электричества нет и не понятно, когда будет. В районе запасной части нет и снять неоткуда. Из области только один ответ - запчасть ищем, и когда найдём не знаем. Постараемся доставить первым теплоходом. Не раньше конца мая значит.

Посёлок бурлил. Сейчас стоит вопрос о закрытии предприятий, а что будет коли и резервный генератор полетит? Аэродром закрывать? Вместе с портопунктом? Якимыч охрип, ругаясь по телефону, но не зря он глава посёлка, придумал финт ушами. Сказал мужикам:

– Снимут, сторожем пойду работать. И строгача по партийной линии не боюсь. Пуганый уже. Сейчас дам телеграмму в Москву, в Верховный Совет. За кого мы голосовали помните? За Косыгина! Ему и напишу. Телеграфом!

– Якимыч! Не напишу, а напишем! Текст набросай, пойдём подписи собирать. Все партийные пусть подпишутся. Уклонисты нам не нужны, как в тепле жить, так все вместе, а как выговор получать, ты один?! Не будет такого! Кто против, пусть уезжает.

Народ у нас простой, но понимающий. Да и дальше сослать места не найдёшь, наши ничего не боятся. Все партийные подписали письмо и много простых работяг. Отчим тоже подмахнул. Да он что! Секретарь парторганизации камералки и секретчик подписали. В полдень на почту принесли тетрадку с подписями и отправили телеграфом, хотя из райкома партии настоятельно советовали этого не делать. В два часа дня, на бланке с красным заголовком ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ТЕЛЕГРАММА, пришёл ответ Ваше обращение получено ЗПТ передано по назначению ТЧК И всё, больше никакой реакции не было. Кстати, никто даже не знал, что на нашей почте такие бланки имеются. До конца дня стояло затишье. Ни из области никто не звонил, ни из района. Ночь кое-как скоротали. А рано утром из Питера прилетел грузовой самолёт с огромной железякой, бригадой ремонтников и обкомовским инструктором.

Сразу дела закипели. Из райцентра приехали помошники, погранцы людей дали. Обкомовец каждый час звонил в Питер отчитывался. Вечером свет по посёлку был везде.

Как приезжих обратно в Питер отправили, поселковые банкет организовали. Надо такое дело отметить, да помошников отблагодарить. Только тут наш профорг Михалыч спросил:

– Якимыч, я тут чо-то не понял? Мы же навроде на выборах за коряка голосовали?

– Ну? За коряка, и что?

– А чо тогда Косыгину писали?

– Михалыч, сам посуди - кому ещё нам писать? Наш депутат - Косыгин, он же Коянто. Ему мы и писали. Правда, я только первую фамилию в адрес вписал. Так в Москве народ грамотный, должны знать кто и от какого округа избирался.

Мужики зашумели:

– Ну и жук ты, Якимыч! Тебя в магазин за бутылкой посылать нельзя! Выпьешь всю водку разом, в одно рыло, а потом собутыльникам докажешь, что ещё и пострадавший.