Вторжение
Шрифт:
Стальной крюк с чавканьем врезался в поверхность болота. Но утопающий не растерялся. В считаные секунды он отцепил кошку и, соорудив петлю, обвязал себя под мышками. Его сноровка и самообладание в катастрофической ситуации навели Грачева на мысль, что они имеют дело отнюдь не с новичком. Жизненный опыт у этого человека имелся. Криминальный ли это опыт или еще какой, решить было трудно, да и не так это было сейчас важно. Первый раунд был выигран, но спасенного еще нужно было вытащить на сушу.
Мачколян зафиксировал другой конец веревки на стволе дерева. Затем, обвязавшись страховочными концами, они стали искать проход к тому месту, где силился выбраться из трясины незнакомец. Вытянуть его, оставаясь на берегу, они не могли. Тем более не мог он проделать этого самостоятельно. Было необходимо подойти ближе. Но эти тридцать метров представляли собой сплошную загадку. Однако ответ у этой загадки, несомненно, был – лесник его знал, и, следовательно, назвать ее безнадежной было нельзя.
Ответ отправились искать двое – Грачев и Мачколян. Величко с Графом остались дожидаться «на суше». С нарастающим волнением следил Величко, как нащупывают невидимую тропу его товарищи. Тревожился он не только за них – положение человека, попавшего в плен Черной Топи, вызывало все большее опасение. Несмотря на спасительную веревку, он продолжал медленно проваливаться в сырую пучину. Кратковременная активность помогла ему, но одновременно помогла и ненасытной трясине еще больше втянуть в себя добычу.
Когда Грачев с Мачколяном все же сумели отыскать проходимое место и приблизились к утопающему, он погрузился в болото уже по пояс.
– Держись, дорогой! – ласково сказал ему Мачколян. – Один раз мы тебя заарканили, можно сказать, на крючке держим, а на второй раз точно вытащим! Держи конец!
Вторая веревка полетела в руки утопающего. Трясина держала его прочно, наверняка уже торжествуя победу, но тут в дело вступил Мачколян. Точно мощная машина, он принялся вытягивать на себя натянувшуюся, как струна, веревку. При этом он еще умудрялся вести с незнакомцем светскую беседу, делая вид, что вытягивать людей из болота вещь почти такая же обычная, как снимать с дерева заигравшегося котенка.
– Расслабься, дорогой! – добродушно посоветовал он для начала. – Ничего страшного не случилось. Доктора говорят, что ванны с грязью даже полезны. Сам бы с радостью понырял, да начальник у меня строгий. В рабочее время отвлекаться не велит. А ты здесь на отдыхе?
– Почти, – с натугой ответил утопающий. Лицо его побелело, пальцы, перехваченные веревкой, налились багровой кровью. – Я здесь вроде как в экспедиции. Одного чокнутого профессора сопровождаю…
– Это Хамлясова, что ли? – обрадовался Мачколян. – Наш хороший знакомый! Только теперь мы его сопровождаем, так что тебе беспокоиться не о чем.
Трясина долго сопротивлялась, но в конце концов с жалобным всхлипом отпустила своего пленника. Измученный и грязный, выбрался он на твердую полосу и невольно ухватился за твердокаменное плечо Мачколяна.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно сказал Мачколян. – Совместными усилиями мы победили стихию. Идти-то сможешь?
– Куда я денусь? – тихо ответил спасенный и тут же задал свой вопрос. – Значит, с Хамлясовым все в порядке? А остальные?
– И остальные не хуже, – вмешался Грачев. – Однако четверых из группы мы еще не нашли. Вы – первый. Как ваша фамилия?
– Корнеев. Григорий Корнеев… Но дело не в этом. Тут среди болот есть островок с разрушенной церковью. Там и сейчас двое наших. У обоих повреждены ноги. А Фишкин вообще ранен.
Он дернул головой и выругался сквозь зубы.
– Вон он! Туда пошел! Опасный человек, между прочим. Наверняка следы замести хочет.
Все повернули головы туда, куда смотрел Корнеев. Широкая фигура лесника медленно исчезала в клочьях сизого тумана, плывущего над болотом.
– Какие следы? Что тут у вас произошло? – спросил Грачев. – Сегодня мы ждем вертолет. Заберем ваших товарищей.
– Надо сейчас же его догнать! – убежденно заявил Корнеев. – Может случиться непоправимое. Он уже убил троих. Боюсь, на этом он может не остановиться. Я теперь знаю, как туда идти.
Грачев посмотрел на Мачколяна. Тот развел огромными ручищами.
– Наверное, человек дело говорит, – заметил он. – По-моему, мы должны его послушаться.
– Все равно не успеем, – сказал Грачев, провожая взглядом мрачную фигуру. – Он нас опередил, дай бог!
– Он тоже ранен, – упрямо заявил Корнеев, – у него груз, и потом, ребятам на острове есть куда спрятаться. Но мы должны идти. Я вас прошу.
– Я не против, – сказал Мачколян. – К тому же у нас есть ориентир – широкая спина лесника. А скоро туман разойдется, и вообще все будет отлично.
Они потратили еще некоторое время, чтобы сходить за оставленными на берегу ружьями и объяснить Величко, что они затеяли. Кроме оружия, взяли только веревки и портативные рации, чтобы поддерживать связь с Величко и, возможно, между собой в том случае, если придется разделиться.
К тому времени, как вернулись на исходные позиции, фигура лесника маячила уже довольно далеко и должна была вот-вот скрыться за порослью молодых сосенок, перерезавшей ровную гладь болота.
– Ничего, держим курс на эти сосны, – подбодрил Корнеев. – Немного левее, вот так… Я помню дорогу. К тому же у меня есть некоторый опыт. Если бы не моя непростительная оплошность в последнюю минуту…
– А чем, собственно, вы все так досадили здешнему леснику? – спросил Грачев.
Корнеев поискал глазами по сторонам и указал пальцем на промокшую котомку с веревочными лямками, валявшуюся у них под ногами.
– Видите? – спросил он. – Как вы думаете, что в этом мешке? Даю подсказку – там то же самое, что и в рюкзаке лесника. Не догадываетесь? А ведь там миллион долларов. Честное слово! Идемте, я по дороге вам все объясню.